Б. Семенов. «Пикантные подробности. Ремарк»

 
 

Б. Семенов. «Пикантные подробности. Ремарк»




»

Б. Семенов. «Пикантные подробности. Ремарк»


Книга опубликована в 2010 году издательством «Северо-Запад Пресс» в серии «Пикантные
подробности» с незначительными редакторскими правками. Здесь публикуется авторский вариант.
Его книги выдержали более сорока изданий, их прочитали сотни миллионов людей во всем мире.
Редко чьи глаза не прослезятся, перевернув последнюю страницу «Трех товарищей».
Он писал о самых главных человеческих чувствах — товариществе, любви, дружбе, утрате самого
дорогого в жизни — так, как никто другой до него.
Но что мы знаем о нем самом?
Почему его первые произведения потерпели сокрушительный провал?
Зачем нацисты с остервенением сжигали его книги?
Нашел ли он свое человеческое счастье?
Сколько женщин встретилось на его пути?
Отчего он, всячески избегавший политики, все равно оказывался в центре политических скандалов?
Работал ли он на спецслужбы?
Несмотря на то, что книги Ремарка постоянно переиздаются в России, о самом их авторе написано чрезвычайно мало. Поэтому пришлось проштудировать более сотни разрозненных источников, прежде чем книга появилась на свет.
В этой книге нет сплетен — здесь только пикантные подробности. Остальное ищите в другом месте…
 
Содержание
1.    Неизвестное об известном
2.    Наблюдатель жизни
3.    Родился в Германии
4.    Травма детства
5.    Корни фамилии
6.    Remark? Remarque!
7.    Семья растет
8.    Мы все учились понемногу…
9.    Душа ищет иного
10.    От «Кружка мечтаний» до «Приюта грез»
11.    В горниле Первой Мировой
12.    Ранение
13.    Немножко везения, немножко ловкости
14.    Любовь — не картошка
15.    Загадка военных лет
16.    Душевная смута
17.    Юношеское, незрелое
18.    Эпатаж
19.    Слишком долго для одной любви
20.    Бабочки в ночи
21.    Случайные заработки
22.    Журналист
23.    Автогонщик
24.    Любитель кальвадоса
25.    Невольная реклама
26.    Богема
27.    Первый брак
28.    Цамбона
29.    Развод был неизбежен
30.    Дороги, которые мы выбираем
31.    Ответ мэтра
32.    Роман жизни
33.    Плагиат?
34.    Лени Рифеншталь
35.    Оправдана, но не прощена
36.    Нежданно-негаданно
37.    А на утро примчалась слава…
38.    Случай с кинофильмом
39.    Изгнание
40.    Книжное аутодафе
41.    Двойные стандарты
42.    Ремарк против Крамера
43.    Порто-Ронко
44.    Рут Альбу
45.    В Каза Монте Табор
46.    Три товарища
47.    Документ эпохи
48.    Благородный поступок
49.    Его фантазия была его силой
50.    «Пума» Марлен Дитрих
51.    Ремарк и Пума
52.    Расставание
53.    Роман в письмах
54.    Марлен и «Альфред»
55.    Америка, Америка…
56.    Грета Гарбо
57.    Лупе Велес
58.    Вера Зорина
59.    Хеди Ламарр
60.    Луиза Райнер
61.    Морин О'Салливан
62.    Рут Мартон
63.    Наталья Палей
64.    Ремарк и Палей
65.    Работа на спецслужбы
66.    Искра жизни
67.    Голливуд
68.    Долгое признание
69.    Бригитта Хорни
70.    Карен Хорни и глубины подсознания
71.    Ценитель искусства
72.    После войны
73.    Последний акт
74.    Время жить…
75.    Случай в Берлине
76.    Полетт Годар
77.    Ремарк и Полетт
78.    Последняя остановка
79.    Запоздалая молодость
80.    Самый длинный день
81.    Человечность
82.    Интервью с самим собой
83.    Аневризма аорты
84.    Жизнь после смерти
85.    Незавершенный роман
86.    Ремарк и Россия
87.    По мотивам автора
88.    Волчек и «Три товарища»
89.    Память
90.    Драматический персонаж
91.    Коротко
92.    Стань последним романтиком 

Наблюдатель жизни
Он прожил на этом свете немало — целых семьдесят два года. Всего, что случилось в его яркой и
насыщенной жизни, хватило бы на десять таких вот обычных жизней по семьдесят два года каждая.
Крупных литературных произведений, правда, он написал — по нынешним меркам — немного:
количество романов писателя не дотягивает до двадцати. Однако не в количестве сосредоточивается талант писателя! Даже одного романа, написанного им, хватило бы, чтобы увидеть в нем то, что называют «искрой Божией». Но нет! — он не был слащавым лицемером, пытавшимся изобразить из себя фарисейскую праведность иного выпускника католической гимназии.
Наоборот: жизнь его была полна пристрастий и пороков, порицаемых обществом. Он любил крепко и часто выпить, он любил женщин и часто запутывался в их прихотях и настроениях, уничижая себя, он мучился от своих желаний, пристрастий, зависимостей. И, тем не менее, он умел тонко наблюдать эту жизнь, он смог отразить на бумаге ее основные, непреходящие, нематериальные ценности — товарищество, дружбу, любовь, ненависть, страсть, болезнь и смерть — так, как не сумел до него никто другой. Именно поэтому, наверное, все его книги — не просто книги. Это — тысячи маленьких «книжечек в книгах» — короткие афоризмы, искусно вплетенные в обыденные сюжеты жизни, — разворачиваются перед нами как железобетонные столпы нашего бытия. Дружба. Любовь. Смерть. О них — его жизнь. О них — его творчество. Он жил — наблюдая Жизнь. Его жизнь — наблюдение Жизни.

Родился в Германии
Оснабрюк. Сегодня это третий по величине город федеральной земли Нижняя Саксония. Древний
немецкий город, основанный в 780 году по указанию Карла Великого. Около 160 тысяч жителей сегодня, перед Первой Мировой войной — в три раза меньше. Рядом: в 44 км к юго-западу —
Мюнстер, в 103 км к северо-востоку — Бремен, в 114 км к востоку — Ганновер. Оснабрюк прославился в истории Германии тем, что в 14-м веке вошел в состав Ганзы, а позже, в 1648 году здесь подписали Вестфальский мир — значительная веха в истории Германии, положившая конец 30-летней войне. Но еще этот город знаменит тем, что 22 июня 1898 года, в «восемь с четвертью после полудня», в провинциальном родильном доме Оснабрюка родился мальчик, которому дали имя Эрих Пауль. Он не стал первенцем семьи скромного 31-летнего рабочего-переплетчика Петера Франца Ремарка и его жены, 27-летней Анны Марии, урожденной Шталькнехт. Родившийся двумя годами ранее старший брат Артур Теодор оказался болезненным ребенком, который, несмотря на все усилия матери, буквально не отходившей от него с рождения, умрет 30 октября 1901 года.

Травма детства
Как утверждает современная психологическая наука, младенец с самого рождения нуждается во внимании, заботе, постоянных занятиях с ним, чтобы потом, во взрослой жизни, человек смог обрести устойчивое к стрессам сознание. Увы, все внимание матери в первые три года жизни Эриха Пауля было отдано его болезному брату. Много позже, в преклонном возрасте, страдая от серьезного душевного смятения и депрессии, мучаясь неуверенностью в себе, писатель обратился к психоаналитику. После проведенных сеансов психоанализа стало ясно: именно недополученная в младенчестве любовь матери, а затем и ее ранняя смерть, стали «дырой» его внутреннего мира на всю жизнь… Ремарк покинет Оснабрюк в 1922 году. Стремясь к «большой жизни» и к «большой литературе», он примется покорять столичные европейские города. Но ему еще предстоит увидеть родной город, разрушенный после Второй Мировой войны практически полностью — от города осталось нетронутой чуть больше 1/10 части… А пока юный Ремарк растет, учится читать — в чем ему невольно способствует отец, который приносит книги домой, чтобы сын учился их переплетать. Чтение оказалось настолько увлекательным занятием, что он «глотает» книги одна за другой — все, что есть в доме и все, что по случаю здесь оказывается. Западают в душу Цвейг, Томас Манн, Достоевский, Пруст, Гете. «Я читал много и без разбора», — такая запись появится в личном дневнике писателя. К сожалению, по мере взросления Эрих Пауль все более удалялся от привязанности к отцу, и все более привязывался к матери. Эту сыновнюю привязанность он пронесет через всю свою жизнь.

Корни фамилии
Литературу творят личности, а не коллективы. Правда, бывают редчайшие исключения из этого правила, но все-таки подавляющее количество писателей работали и работают в одиночку. Именно поэтому авторы придают колоссальное значение своему имени. Неважно — данное ли это имя при рождении, или псевдоним. Имя — это второе лицо автора.
Для русского читателя Ремарк остается Ремарком от рождения и до самой смерти. Но если посмотреть на запись имени писателя в латинской транскрипции, то появится ряд интересных вопросов. Поэтому здесь нужно немного углубиться в родословную писателя и изучить его корни, чтобы все встало на свои места.
В приграничных районах европейских государств издревле складывалось так, что представители одного народа жили на территории другого. Так было и с предками Ремарка по отцовской линии — когда-то они бежали от Французской революции в Германию. А фамилия его предков, естественно, записывалась по-французски — Remarque. Доподлинно известно, что прадед Ремарка Иоганн Адам, француз по происхождению, а по профессии кузнец, — родился на территории Германии, в приграничном с Францией районе, и женился на коренной немке. Дед и отец, естественно, приобрели «онемеченную» фамилию Remark. Мать писателя была немкой «на все сто» — до замужества она жила с древнейшей германской фамилией Шталькнехт.

Remark? Remarque!
Erich Paul Remark — это имя писателя, данное ему при рождении. Ранняя смерть матери, последовавшая в сентябре 1917 года, потрясла душу писателя, и он меняет свое имя на Эрих Мария, тем самым воскрешая мать — если не физически, то хотя бы в душе. Это имя — имя дорогой мамы — теперь всегда с ним. Когда он представляется, подписывается, заполняет бланки гостиниц, просматривает только что вышедшие книги — мама всегда находится где-то рядом.
Однако. Однако европейский читатель видит имя автора в такой транскрипции: Erich Maria Remarque. Это — попытка возврата писателя к своим корням, или что-то другое? Все оказалось очень просто. Первый роман Ремарка — «Приют грез» — подписанный его настоящей фамилией, оказался «комом» и был освистан критикой. Поэтому писатель счел свою настоящую фамилию «запятнанной» и в дальнейшем стал подписываться как Remarque. Впрочем, он не кривил душой и не «шифровался» — это та же самая фамилия, только написанная на другом языке. Для читателя Erich Maria Remarque впервые появился в 1921 году.
Игра с псевдонимами едва не оказалась роковой для писателя, когда одно из своих произведений он подписал псевдонимом Крамер, то есть вывернутой наизнанку фамилией Ремарк. Но о последствиях этой невинной «игры в слова» — чуть позже.

Семья растет
Жизнь не стоит на месте, у писателя появляются сестры. В семье Ремарков в 1900 году рождается первая дочь — Эрна, а затем, в 1903 году, когда понемногу утихла боль смерти первенца, — Эльфрида. Живут Ремарки весьма и весьма скромно: несмотря на то, что отец известен в городе как мастер своего переплетного дела, ремесло приносит очень и очень скромные доходы, на которые едва-едва концы сводятся с концами. Очень часто — в среднем раз в год — приходится искать жилье поскромнее, и семья практически постоянно «кочует» от одного пристанища к другому. Позже писатель рассчитал, что за первые 13 лет его жизни сменилось одиннадцать мест жительства.

Мы все учились понемногу…
Тем не менее, родители Эриха Пауля видят его будущее отнюдь не в продолжении ремесла отца, а мечтают о лучшей жизни для сына. Они изыскивают средства на занятия музыкой и рисованием, и в перспективе готовят его к карьере школьного учителя. Это — уже не жизнь в стиле «как повезет».
Это — на две ступени выше социального положения переплетчика, гарантированная работа и пенсия. Но пристроить сына ремесленника в гимназию, где бы он смог учиться наравне с детьми из более высоких социальных слоев населения Германии, попросту нереально. Поэтому, будучи принадлежащими к католической церкви, родители связывают карьеру сына с учебой именно в церковных учебных заведениях.
В 1904 году Эрих Пауль в возрасте шести лет начинает учиться в народной школе Домшуле, а в 1908 году, в связи с очередным переездом, — в народной школе Йоханнесшуле. Сдав экзамены начальной школы в 1912 году, Ремарк поступает в католическую препаранду, окончив три подготовительных класса которой, можно уже учиться в католической учительской семинарии, собственно, и дающей «путевку в жизнь». И он учится в семинарии с 1915 года, потихоньку вписывается в учительскую профессию, преподает… Но в 1916 году Ремарка признают годным к армейской службе и отправляют воевать. Учебу приходится прервать, планы на будущее отложены — на время или навсегда? — неизвестно. Первая Мировая война меняет все. Ремарк становится ее непосредственным участником, окунается в водоворот ее событий…

Душа ищет иного
Учитель. Конечно, эта работа лучше, чем ремесло переплетчика, но натура Эриха Пауля требовала гораздо более серьезного размаха. Какого? Ну, например, стать известным музыкантом, тем более, что он занимается музыкой, и у него обнаруживаются определенные успехи на этом поприще. Еще?
Еще — рисует. А еще? А еще Эрих Пауль пишет. «Пробы пера» не прошли незамеченными для товарищей по школе, и Ремарк получает от них кличку Пачкун. Одевается Ремарк тоже странно для людей его круга — носит галстук, ходит с тросточкой. Отец, обнаруживая литературные опыты сына, неизменно ругался и требовал тратить время на получение «надежной опоры в жизни».
Гораздо позже Ремарк сформулирует в своем дневнике ранее чувство угнетенности от желания стать человеком масштабного искусства и ограниченными перспективами, предоставленными реальным социальным происхождением: «Мои мечты не встречали понимания ни дома, ни в школе, не нашлось и умного советчика, когда пробовал сориентироваться в мире книг. Невозможно было представить себя в будущем никем иным, кроме как почтмейстером, учителем или аптекарем». И тем не менее…

От «Кружка мечтаний» до «Приюта грез»
И, тем не менее, желание писать, и писать хорошо, находит тропинку среди невозможного, своего рода «отдушину». В 1915 году Эрих Пауль знакомится с такими же, как он, начинающими писателями, поэтами, философами, входящими, как бы теперь сказали, в «богемную тусовку» с названием «Кружок мечтаний». Этот кружок организовал поэт Фриц Хёрстемайер, 33-летний выходец из Богемии, когда-то бывший маляром. Среди обитателей «Кружка» Ремарк нашел свою первую любовь — Эрику Хаазе. В «Кружке мечтаний» читали стихи, пели песни, рассуждали о смысле жизни, и вообще будто бы не замечали бушующей вокруг войны. «Как там было всегда по-домашнему тепло и уютно: золотисто-коричневые стены, мягкий свет лампы под красноватым абажуром, молодость, красота, веселое настроение — и витающая над всем этим грусть скорого расставания», — напишет Ремарк об этом времени.
Позже, в 1920 году, Ремарк издаст свой первый роман «Приют грез», в котором попытается передать настроения, царившие в «Кружке мечтаний», а всех его участников сделает героями романа. Но роман оглушительно провалился — время требовало, определенно и настойчиво, осмысления совсем других вещей, жестких и нелицеприятных.
После «Приюта грез» были еще «Гэм», роман, который автор написал в 1924-м, но так и не решился опубликовать при жизни, и который был опубликован только в 1998 году, к столетию писателя. И еще заказная «Станция на горизонте» — роман об автогонках, написанный в 1927 году по настоянию производителя каучуков, «способ заработать денег, чтобы потом потратить их на женщин».
«Станция на горизонте» получилась интересной, роман заметили и отметили положительно. Но опять же все это было не то, не то… Пройдет еще немного времени — и главная тема жизни Ремарка будет найдена.
А пока… Пока идет 1916 год, нет ни романов, ни известности. Пока идет война, одна сплошная Первая Мировая.

В горниле Первой Мировой
Годен к годичной добровольной службе! Наконец-то пришло избавление от рутины повседневной жизни скромного учителя! Окрыленный переменой жизни, Ремарк пишет статью в патриотическом стиле для местной газеты «Друг Родины», и — чудеса! — статью публикуют, как раз к его 18-летию. Но «розовые очки» быстро были втоптаны в грязь окопов. К мирной жизни писатель вернется со стойким мнением о «победоносной войне», которое будет сопровождать его всю оставшуюся жизнь: «Патриотизм декларируют исключительно спекулянты, наживающиеся на войне, а также те, кто востребован ею. Кроме того, патриотизм, коим заполняют газетные полосы, есть признак геройства, но не духа свободы. Разве это достойный шаг, если я жертвую своей жизнью во имя абсурдной идеи, рассчитываясь за глупости государственных деятелей?»
В конце ноября 1916 года Ремарк — новобранец, прикрепленный к батальону запаса 78 пехотного полка, проходящий подготовку к боевым действиям сначала в Оснабрюке, а затем — в Целле. В январе 1917 года его признают готовым к участию в боевых действиях и переводят в действующую роту. Но до конца июня рота не воюет.

Ранение
Чем же занимается Ремарк вместе со своими сослуживцами? Он восстанавливает разрушенные железнодорожные пути, прокладывает телеграфные линии, тянет колючую проволоку. Периодически рота попадает под артобстрелы, один раз приходится тащить на себе до лазарета смертельно раненого сослуживца.
Летом 1917 года начинается мощное наступление англичан во Фландрии, роту Ремарка бросают на передовую, к печально-знаменитому Ипру. В боях под Ипром немцы теряют 250 тысяч солдат. Сам же Ремарк в одном из ожесточенных боев 31 июля получает осколочное ранение в левую ногу, правую руку и шею. Ранения несовместимы с дальнейшим несением службы, и писатель отправляется в Дуйсбург — в госпиталь. Таким образом, на передовой он провел чуть больше 50 дней, и более в боях он участвовать больше не будет.
Спустя десять лет в одном из интервью Ремарк откровенно скажет: «Я оказался рядовым на Западном фронте, там получил ранения, причем одно настолько серьезное, что оно до сих пор напоминает о себе». Ранения будут и дальше периодически напоминать ему эту проклятую войну.


Немножко везения, немножко ловкости
Госпиталь св. Винченце, куда Ремарк поступил на реабилитацию, стал для него местом, где он не только поправлял свое телесное здоровье, но и немного воспрял духом после всего пережитого, настроился на легкомысленный лад. «Живется мне тут очень хорошо. Гуляю по саду, могу уйти, когда захочу, сытно кормят, в общем, предел мечтаний!» — запишет он в дневнике.
Жизнь в госпитале полна мирных занятий. Ремарк пишет стихи, небольшие рассказы, развлекает раненых игрой на рояле, волочится за медсестрами. К тому же ему удается получить необременительную должность госпитального писаря. Как ему это все удается? Очень просто: «Немножко везения, немножко ловкости» — обмолвится он в дневнике. Но вместе с тем где-то в душе скребут кошки: «На днях прибыл санитарный эшелон, немало страшно изувеченных. Сидеть тут в тиши и тепле кажется мне порой преступлением». А еще он понимает, что ранение в руку навсегда закрывает для него перспективу стать профессиональным музыкантом. Играть для друзей и знакомых — это пожалуйста, но выйти на сцену и сорвать аплодисменты в концертном зале — увы…
Месяцы пребывания в госпитале омрачены смертью матери. Анна Мария скончалась в Оснабрюке от рака 9 сентября 1917 года, и Эрих Пауль, покинув госпиталь, едет на похороны. По приезду в родной город его настигает еще один удар — отец с невероятной поспешностью привел в дом новую жену. Это еще более отдалило Эриха Пауля от отца.
В госпиталь Ремарк вернулся после похорон матери не сразу — какое-то время он «заливал душу» огромными количествами спиртного в местных кабачках Оснабрюка.

Любовь — не картошка
Занятия музыкой с Люцией Дитрихс, дочерью госпитального инспектора, приводят к возникновению более тесных отношений, несмотря на то, что Люция обручена. «Я не требую платонической любви, но не желаю и любви только чувственной. Будь эти прожитые нами вместе часы лишь экстазом плоти, обратная реакция не замедлила бы последовать: отвращение и обоюдное презрение. То, что нужно для брака, я назвал бы дружбой. Любовь — это упоение! И значит, нельзя обвинить в измене женщину, которая любит другого!» — напишет он в своем дневнике 15 августа 1918 года. Позже Ремарка будет мучить эта нереализованная любовь, пока он не встретит свою следующую возлюбленную.
Выписка Эриха Пауля из госпиталя состоялась 31 октября 1918 года, а через полторы недели объявлено об окончании Первой Мировой войны. Но Ремарк пока еще находится на военной службе — в составе запасного батальона, расквартированного под Оснабрюком. Армейские будни заканчиваются для него в начале января 1919 года отказом от ордена с почетным знаком.

 

Загадка военных лет
Мог ли Ремарк во время своей военной службы встречаться с Гитлером? Теоретически — да. Оба были на фронте, оба вели позиционные бои во Фландрии, правда, служили они в разных полках. Но что общего может быть у писателя, называвшего себя «воинствующим пацифистом», с человеком, война для которого стала главным средством к достижению своих целей. Официальные биографы Ремарка не нашли фактов в защиту данного предположения, не подтверждал личное знакомство с фюрером и сам Ремарк. Писателю, кстати, было за что ненавидеть фюрера: изгнание из Германии, запрет книг, казнь сестры. Позже, в 1955 году, Ремарк напишет первый вариант сценария к фильму «Последний акт», в котором постарается воспроизвести по минутам последние дни Гитлера в бункере рейхсканцелярии. Он выскажется об обитателе этого бункера так: «Необходимо было найти героя, но в бункере такового не обнаружили. Не нашлось ни Аттилы, ни Чингизхана. Была только жалкая, нервно трясущаяся тварь, не выпускавшая из рук стакан с чаем и поедавшая огромное количество пирожных. Эта тварь то впадала в буйное состояние, то выдавала порцию хвастовства, то заливалась слезами»…
Но почему бы такой встречи не состояться на полях Первой Мировой, когда еще не было великого писателя и великого диктатора — а были молодые люди, размышлявшие о судьбах родины, о судьбах мира? Имеется только одно, весьма, правда, призрачное, доказательство — фотография, на которой рядом с будущим фюрером стоит человек, лицом и телосложением очень похожий на Ремарка.

Душевная смута
Вновь обретенная свобода гражданской жизни вовсе не означала для Ремарка мгновенную встречу славы, известности и финансовой независимости. Скорее — наоборот. Эрих Пауль не сломлен, в нем бушует жажда жизни и деятельности, но вместе с тем, все это сопровождает огромная доля пессимизма и депрессий. Но надо как-то жить дальше.
Поселившись в доме отца, в небольшой комнате с крышей в виде башенки, Ремарк в часы слабости души музицирует на пианино, рисует, что-то пишет. Неожиданно находятся силы, чтобы закончить начатое до войны образование. Его, как и других учеников, решивших все-таки доучиться, раздражает «замшелость» и неспособность принять реалии изменившегося мира старых семинарских преподавателей, поэтому Ремарк вступает здесь в «бунтарский» союз учащихся. А еще находится время, чтобы почитать, дать уроки музыки, позаниматься с отстающими учениками, сходить в театр, на концерты, послушать лекции в народном университете. Потом — недолгая работа учителя в разных школах города и окрестностей.

Юношеское, незрелое
Стихотворное творчество Ремарка очень мало известно его читателям и почитателям, оно разбросано по отдельным газетным публикациям и неизданным рукописям. Писатель публиковал свои стихотворения в юности, только из желания увидеть их напечатанными. Позже стихосложение стало для него лишь эпизодическим увлечением, не созревшим в должной мере. Вот как звучит стихотворение «Вечерняя песнь» (в переводе Р. Чайковского):
Пускай был день мучителен до слез,
Исполненный язвительной печали, -
Твой поцелуй и аромат волос
Меня в ночи отдохновеньем ждали.
Пусть злого дня безжалостный пожар
Во мне доверье к жизни жег без меры -
Твоя ладонь, как благодатный дар,
Мне ночью возвращала скрепы веры.
И пусть весь мир, с бессмысленной борьбой,
От альфы до омеги тек в забвенье -
Серебряно парило надо мной
Твоих блаженных рук упокоенье.

Эпатаж
Внешний облик Ремарка в это время сильно эпатирует публику. Да он и сам стремится к эпатажу, полагая, что люди искусства должны отличаться от обывателей. Его видят то в военном лейтенантском мундире с «железным крестом» — ни того, ни другого он носить по праву не мог,— то вдруг на нем шикарный отутюженный костюм, широкий галстук, хлыст в руках и вальяжно идущая рядом овчарка. «Хочешь добиться успеха — обращай больше внимания на одежду», — как-то говорит он одному из знакомых. Многие не могут скрыть восхищения этим обликом.
Внешне все выглядит очень и очень пристойно, но войну в душе просто так не зачеркнешь. По вечерам Ремарк сидит в «пивнушках», много пьет, а выпив — начинает надрывно шутить и рассказывать всякие военные истории, среди которых основная доля — вольные пересказы или просто экспромты. Страсть к выпивке и «артистические замашки» привели в конечном итоге к тому, что учительство пришлось оставить. Писательский труд с «безвестным именем» тоже не мог принести ему средств к существованию. Пришлось зарабатывать на «хлеб насущный» совсем другим способом.

Слишком долго для одной любви
Женщин в жизни Ремарка было очень много. Причем всяких разных. Были и такие, которых он покупал за деньги, — а в молодости пользовался их услугами частенько, — были простые обывательницы, желавшие связать с ним жизнь, и такие, кому нужно побыть лишь незначительное время вместе. Но были очень известные женщины с мировым именем, оставившие след в мировом искусстве, настоящие сильные личности. Женский взгляд, в отличие от мужского, умеет тонко подмечать особенности характера и черты внешнего облика мужчины. Поэтому, благодаря именно этим известным женщинам, оставившим после себя талантливые мемуары, Ремарк останется в памяти поколений не только как писатель, но и как обаятельный человек, умевший найти заветный «ключик» к женскому сердцу.
Рут Мартон, многолетняя подруга Ремарка, в своих воспоминаниях так отразила впечатление от своей первой встречи с писателем: «Знаменитые мужчины обычно бывают не слишком привлекательны, но Ремарк был фантастически хорош в интерьере залитого солнечным светом гостиничного номера и вовсе не выглядел таким неестественным, как на обложках своих книг. В жизни он был совсем иным: смеющиеся голубые глаза под густыми кустистыми бровями. Спортивная рубашка, галстук под цвет глаз и брюки приглушенного синего оттенка. Он был необычайно обаятелен, обладал глубокими познаниями в разных областях и, кроме всего прочего, буквально излучал доброту и надежность. Ремарк безумно понравился мне с первого взгляда».

Бабочки в ночи
Критики Ремарка, ранние и нынешние, обычно бросают камень в факты его общения с «ночными бабочками», приклеивают ярлык «завсегдатая борделей». Действительно, внешне все выглядело именно так. Джулия Гилберт, биограф Ремарка, отмечает: «Молва о нем постепенно распространяется в известных районах, домах и увеселительных заведениях многих европейских городов. К «ночным бабочкам» он питал искреннюю симпатию». Однако эти посещения имели колоссальное значение для его последующего творчества. Романы Ремарка полны красочных описаний публичных домов и женщин легкого поведения. Но не описаний в стиле «эротической литературы» — они, эти описания, раскрывают внутренний мир «падших женщин», их взаимоотношений, их простых — человеческих — радостей и печалей. Например, героиня Роза по прозвищу Кобыла, «прозванная так за исключительную выносливость» — портрет, списанный с живого прототипа. В книгах Ремарка можно встретить портреты всех его женщин, с которым ему когда-либо доводилось быть — мимолетными и тем, отношения с которыми тянулись десятилетиями.

Случайные заработки
Первая половина 20-х годов ХХ века — трудное в материальном плане время для Ремарка, приходится браться за любую работу, даже если она совсем не по душе. И он работает библиотекарем, бухгалтером, подменным учителем музыки, органистом, коммивояжером, испытателем автомобилей, журналистом. Более-менее стабильной оказалась работа в гранитной мастерской, где писатель торговал — весьма, впрочем, успешно — надгробными памятниками. В неизменном дневнике он запишет: « Я стоил тех денег, что мне платили. С необыкновенной легкостью (счастливая рука!) сбывал самый залежалый товар. Мы придумывали, делали и продавали уродливые изваяния в виде страдающих от зубной боли львов и бронзовых орлов с подбитыми крыльями». Опыт работы в мастерской позже найдет свое отражение в романе «Черный обелиск».
А по воскресеньям совсем другая работа — игра на органе в часовне св. Михаэля при психиатрическом отделении Оснабрюкской больницы. Труд нетяжелый, но он дает возможность бесплатно пообедать и понаблюдать за психически больными пациентами, за их поведением, разглядеть их внутренний мир. Эти наблюдения также пригодятся ему в жизни.

Журналист
Ремарка манит журналистика — это реальный шанс заняться любимым делом. И он пишет в разные издания рецензии на театральные постановки, ему заказывают рекламные материалы по автомобильной тематике. Публикации сначала появляются в газетах Оснабрюка, а затем захватывают и Ганноверские издания. Позже, будучи уже маститым писателем, Ремарк не будет чураться того, что он делал в этот период: «Я сочинял массу всяких статей об автомобильных покрышках, машинах, резиновых лодках, моторах и о многом другом — просто надо было на что-то жить». А еще этот период отмечен тесным общением с актрисой Идой-Лотой Пройс, которую он оставляет в 1921 году. На горизонте возникает Ганновер, где он заключает контракт с фирмой «Континенталь — каучук и гуттаперча». В марте того же года в одном из писем в редакцию газеты «Эхо Континенталь» Ремарк, ставший ее штатным сотрудником, впервые подписывается как Эрих Мария. Материалы он иногда подписывает кратко — E.M.R. Авторская находка — комиксы с участием  «мальчишек Конти» — рисовались Ремарком самостоятельно. Вот так ненавязчиво можно было рекламировать высокое качество шин «Континенталь».

Автогонщик
Еще будучи на перепутье, писатель — впрочем, недолго — участвовал в автогонках. Потом, работая в «Эхо Континенталь», Ремарк познакомился с легендарным немецким автогонщиком Рудольфом Караччиолой. Именно Караччиола заставил Ремарка полюбить автомобили, научил его ездить — почти так, как это делают автогонщики.
Первый собственный автомобиль Lancia Dilambda появился у Ремарка в 1929 году, как подарок издателя его знаменитого романа «На западном фронте без перемен». Чуть позже Ремарк приобрел еще одну Lancia Dilambda, на которой он и уедет от нацистов в Швейцарию. Писатель не любил марку «мерседес» — для него она ассоциировалась с нацистской Германией, партийные бонзы которой разъезжали именно на «мерседесах». Поэтому Ремарк, завидев «мерседес», вспоминал, чему его учил Караччиола, и быстренько обгонял его на своей «ланчии».
В своих произведениях Ремарк не указывал в явном виде марок автомобилей, на которых ездили главные герои. Однако из описаний нетрудно понять, о каких автомобилях все-таки идет речь — Ремарк прекрасно разбирался в автомобилях и умел обратить внимание на важные детали.

Любитель кальвадоса
Ремарк действительно любил выпить, но не абы что. Хороший коньяк — первое пристрастие писателя. Вторым его пристрастием был кальвадос — крепкий, как водка, яблочный бренди, напиток его французских предков. Еще он отлично разбирался в винах, поражал женщин как истинный винный знаток и гурман. Тяга к спиртному появилась у Ремарка после Первой Мировой, когда кальвадос был, пожалуй, единственным средством убежать — хотя бы на время — от себя. В романах Ремарка очень часто главные герои пьют кальвадос в огромных количествах, каждый день, и даже не по одной бутылке. Так на страницах отразился образ жизни самого писателя, которого современники считали сильно пьющим человеком.
Вспоминает Рут Мартон: «От других я слышала, каким агрессивным и отталкивающим бывает пьяный Ремарк, но сама я никогда не видела его таким даже в состоянии сильного опьянения. Мне приходилось видеть, как наливаются кровью его глаза, как он изможден, в каком напряжении находится, как он мучается, но в моем присутствии он никогда не терял контроля над собой».
А вот что записала подруга Ремарка, известная актриса Марлен Дитрих: «Вина он узнавал по вкусу. Ремарк знал вина каждой страны, мог определить название, дату производства, не глядя на этикетку. Это доставляло ему большое удовольствие».
Но алкоголиком в том классическом смысле, в каком его обычно подразумевают — с личностной деградацией и изнурительным лечением — ему посчастливилось не стать, хотя неумеренное потребление спиртного не могло не отразиться на здоровье. Врачи находили у Ремарка признаки цирроза печени.

Невольная реклама
Кальвадос никогда не считался элитным напитком. Сначала его «гнали» крестьяне в Нормандии из яблочного сидра. Потом, с началом Первой Мировой, кальвадос, как дешевый крепкий напиток, «поднимающий воинский дух», вошел в стандартный паек французского солдата. Яблочная водка быстро распространилась — неофициально — и по воинским формированиям других стран, участвовавших в войне. На фронте, где ощущалась нехватка всего, бутылочку кальвадоса было очень легко обменять на что-нибудь полезно-бытовое.
Позже во Франции открылись питейные заведения с названием «кафе-кальва», в которых простые «работяги» за смешные суммы могли пропустить рюмочку-другую, — исключительно ориентируясь на соотношение «цена-градус». В нашей стране такое положение всегда занимал дешевый портвейн «три семерки», который обычно покупают «обитатели дна». Романтический ореол кальвадосу «сосватал» именно Ремарк.
Равик, герой романа «Триумфальная арка», — врач, профессионал, но в то же время — эмигрант, парижский нелегал, перебивающийся случайными заработками. Дорогие напитки ему не по карману, он «заливает печаль» дешевейшим кальвадосом.
После Второй Мировой войны Франция приняла так называемый «регламент», в рамках которого осуществляется контроль за производством кальвадоса, и это сразу отразилось на его цене и статусе — кальвадос подорожал и вошел в число элитных напитков.

 

Богема
Наконец-то мечты начинают исполняться! Ганновер — это не провинциальный Оснабрюк. Это — большой город с огромными возможностями. Ремарк оказался здесь осенью 1922 года. И сразу — за работу, осваивать модную автомобильную тему. Концерн направляет своего перспективного сотрудника в командировки по всей Европе, и Ремарк охотно едет в Италию, Англию, Бельгию, Швейцарию, на Балканы, в Турцию. Путевые заметки, рекламные проспекты, печатные брошюрки к презентациями, рецензии — всего около ста материалов стали результатами этих поездок. Не ограничиваясь работой в «Эхо Континенталь», Ремарк пишет для других модных журналов — «Югенд», спортивного «Шпорт им Бильд», «Штертебекер».
Ритм жизни таков, что стресс снимается хорошо испытанным способом — с помощью бутылочки кальвадоса. А еще хочется всеми силами освободиться от гнетущего «ремесленного происхождения». Чуть позже, в 1926-м, Ремарк даже купит титул барона у обнищавшего Хуго фон Бухвальда — всего за 500 марок. Официально это было проведено через процедуру усыновления. Теперь можно носить аристократический монокль и раздавать всем визитные карточки с напечатанной короной!

 

Первый брак
В 1924 году Ремарк познакомился c Эдит Дерри, дочерью основателя и издателя столичного «Шпорт им Бильд» Курта Дерри, и та сразу влюбилась в него. Родитель ценит Ремарка как талантливого автора материалов, печатаемых в своем журнале, но развитию любовных отношений всячески препятствует — чего можно ожидать хорошего от «шустрого провинциала»? Тем не менее, Эдит помогает своем возлюбленному перебраться в 1925 году в Берлин и получить место штатного редактора. Брак с дочерью издателя оказался невозможным, но Ремарк особо не унывал по этому поводу: спустя всего несколько месяцев после того, как отношения с Эдит прервались, писатель женится на танцовщице Ильзе Ютте Цамбоне. Через три недели после бракосочетания Ремарк напишет Эдит что-то типа извинения: «Это был все-таки странный шаг. Я лишний раз убедился, что все писатели врут. В моем поступке было куда больше просто человеческого, нежели эгоистического желания насладиться счастьем. Понятие счастья для меня так изменилось с течением лет: вместо юношеского стремления утолить жажду — теперь радостная готовность бросить вызов безумствам бытия. Даже брак, кульминационный момент в жизни каждого нормального гражданина, не повлиял на этот мой настрой. Рядом со мной теперь человек, который, может быть, души во мне не чает, и я постараюсь убрать с его пути все мерзкое и безобразное».
Брак этот оказался непрочным — через четыре года супруги расстались, а в 1930-м официально
расторгли свои отношения.

Цамбона
Первая официальная жена Ремарка Ильза Ютта Цамбона была младше его на четыре года, и брак с писателем для нее оказался не первым. «При свете лампы ее шелковистые каштановые волосы отливали янтарем. Очень прямые плечи слегка выгибались вперед, руки узкие, с длинными пальцами казались суховатыми. Большие глаза придавали тонкому и бледному лицу выражение страстности и силы. Она была очень хороша», — этот образ Патриции Хольман из пронзительных «Трех товарищей», девушки, смертельно больной туберкулезом, Ремарк буквально спишет со своей первой супруги.
Ильза Ютта — стройная, высокая, с узким овалом лица, магнетически-холодноватая. Такой тип женщин нравится Ремарку. В кругу друзей ее зовут Жанной.
Супруги ведут светский образ жизни: посещают концерты, театральные постановки, модные рестораны, ходят в светские салоны, бывают на дачах крупных промышленников. Ильза Ютта недовольна тем, что муж пьет выше всяких мер, и буквально заставляет его садиться за письменный стол поздними вечерами, находится рядом, пока он пишет свой роман об автогонщиках «Станция на горизонте». Благодаря стараниям Ильзы Ютты роман «про первоклассные радиаторы и красивых женщин» написан и публикуется в «Шпорт им бильд» по главам, с ноября 1927 по февраль 1928-го. Тем не менее, Ремарк отмечает, что Ильза Ютта «избалованный ребенок, не привыкший уступать, очень ранимый, подчас капризный, и всегда уверенный в своей правоте».

Развод был неизбежен
Причины охлаждения супругов достоверно не известны. Сам Ремарк оставил скудные воспоминания о берлинском периоде своей жизни, поэтому, ориентируясь на записи современников, мы знаем, что главная причина — это неспособность писателя к продолжению рода. Когда запал светской жизни сошел на нет, Ильза Ютта захотела ребенка. Но — увы — Ремарк физически не смог поддержать ее в этом желании. Видимо, сказались последствия ранения, или давняя детская шалость, когда он просидел на спор целый час в ледяной воде.
Начались скандалы, требования сохранить верность при попустительстве к себе, брак разваливался. Писатель возобновил открытые встречи «на стороне»: в его переписке сохранились письма к некоей Бригитте Нойнер, лишенные всякой двусмысленности. Не теряла времени и Ильза Ютта, обратив внимание на одного столичного киносценариста. Развод был неизбежен. Но позже, в 1938-м, когда над Цамбоной нависают тучи фашизма, Ремарк совершает благородный поступок — он вновь женится на ней, выправляет паспорт республики Панама и вывозит ее в Швейцарию. Второй раз он официально разведется в 1957 году в Мексике и назначит ей пожизненное содержание в размере 800 долларов в месяц с завещанием 50 тысяч долларов, которые должны выплатить после его смерти. Последние годы жизни Ильза Ютта провела в Монако, где и скончалась в 1975 году. Ее судьба разительно отличалась от судьбы книжной Патриции Хольман.

 

Дороги, которые мы выбираем
Работа в престижном журнале, известность в богемных кругах, стабильный доход и даже решающее слово в продвижении на страницы «Шпорт им бильд» работ начинающих писателей — чего еще можно пожелать в нестабильном мире, опаленном закончившейся войной? Нет, это не тема жизни, ненастоящее дело. За плечами — три романа, один из которых с треском провален, другой написан «в стол», а третий едва замечен. Не покончить ли с писательством окончательно и бесповоротно? Эти мысли уже давно терзают Ремарка.
Еще в 1921 году он отослал полное отчаяния письмо в Зальцбург модному в то время новеллисту Стефану Цвейгу, в котором были и такие слова: «Творчество для меня не литературная забава и не академическое занятие, но кровное дело, вопрос жизни и смерти, я остро нуждаюсь в добрых советчиках. Мне нужен человек, которому бы я внимал, безусловно доверял, верил и за кем бы
ледовал. Кроме Вас, я не вижу другого такого человека! Хотел бы услышать Ваш приговор. Для меня это вопрос жизни и смерти. Или я сломаюсь, или прорвусь». К письму были приложены несколько заметок из Оснабрюкских газет. Оставалось ждать ответа и надеяться на благосклонность мэтра.

Ответ мэтра
Ответ Цвейга не дошел до нашего времени, но, судя по дневниковым записям Ремарка, он его ободрил и уверил в правильности выбранного направления. Десять лет спустя, когда главный роман Ремарка — «На западном фронте без перемен» — прославил писателя, он снова отправил Цвейгу письмо со словами благодарности: «Когда я уже почти не верил, что человек может быть добр к другому человеку, Вы написали мне очень теплое письмо. Я хранил его все годы среди тех немногих вещей, расстаться с которыми был просто не в силах. Оно служило мне утешением в дни продолжительных депрессий… Признаться, было непросто совладать с самим собой, но в результате я все же написал книгу. Я был бы несказанно рад, если бы эту книгу вы восприняли как первый мой шаг, созвучный вашему тогдашнему письму».
Обретение себя состоялось, но оказалось оно отнюдь непростым делом. А сам Цвейг, по иронии судьбы, не смог справиться с депрессией. Он добровольно ушел из жизни в 1942 году, приняв вместе с женой большую дозу снотворного.

Роман жизни
Часто бывает так, что результаты работы, захватившей человека с головой, оказываются интересными для очень и очень многих людей, становятся созвучными их мыслям и чувствам. «Я никогда ранее не думал о том, чтобы взяться за книгу о войне. Так, я размышлял о том, как бы сочинить какую-нибудь пьесу, но не очень-то продвинулся на этом пути. Дело в том, что меня одолевали приступы отчаяния. Пытаясь с этим справиться, я постоянно, но все более осознанно, систематически докапывался до причин моих депрессий. Я нащупал корни собственных переживаний, связанных с войной. Осознание сложившегося положения — наилучший путь избавления. Я нашел впоследствии подтверждение своей правоты в многочисленных откликах сверстников», — так скажет Ремарк о том, как родилась главная книга его жизни.
«На западном фронте без перемен» — антивоенный роман, в котором Первая Мировая война предстает читателю глазами Пауля Боймера, рядового солдата. Роман вышел из печати в 1929 году и сразу стал сенсацией. В первый год было продано почти полтора миллиона экземпляров книги, впоследствии он выдержал 43 издания, его перевели на 36 языков, суммарный тираж достиг 200 миллионов! В 1931 году роман «На западном фронте без перемен» был номинирован на Нобелевскую премию мира, и только резкие протесты «Лиги германских офицеров», посчитавших такую честь «политически неверной», не позволили писателю получить столь почетную награду.

 

Плагиат?
Сам Ремарк неоднократно утверждал, что роман «написался за шесть недель», хотя однажды он обмолвился, что на самом деле писал его десять лет. Тому есть подтверждения. Еще находясь на лечении в госпитале, Ремарк ведет интенсивную переписку с оставшимся на позициях сослуживцем Георгом Миддендорфом, где сообщает, что хочет написать роман о войне и просит прислать дневник. «Сегодня я отсылаю эту книжицу. Мне было бы жаль ее потерять, после того, как я так часто над ней сидел и записывал все события», — пишет в ответ Миддендорф. Но дневник к Ремарку не попадет — он окажется у родственников Миддендорфа, который будет вскоре тяжело ранен. Дружбу с Миддендорфом Ремарк сохранил надолго, и после войны неоднократно с ним встречался. Позже писателя обвинят в плагиате и краже дневника, который он, якобы, «переписал в роман». Но эти обвинения, по меньшей мере, — смешны. События, описанные в книге, подлинны, и оба сослуживца в них были участниками.
И снова — женщины. Отдельные главы «На западном фронте без перемен» были написаны Ремарком в квартире Лени Рифеншталь, тогда еще безработной и амбициозной женщины, а впоследствии ставшей «личным кинорежиссером» Гитлера.

Лени Рифеншталь
«Это яркая, темноволосая, целеустремленная женщина, одетая по простой, но эффектной моде, принятой в нацистской Германии. Ее глаза — темно-карие, излучающие жизнь и дух, — прикрыты тяжелыми веками. Ей присуща красота того типа, которая определенно нравится в Германии. В ее стройной, худощавой фигуре есть что-то мальчишеское. Крупный рот выглядит соблазнительным. В целом ее черты сияют юностью и живостью», — описывает Лени Рифеншталь американская газета «Детройт ньюс». Определенно тот тип женщины, который привлекает Ремарка.
Она родилась в Берлине в 1902 году, прожила долгую и насыщенную жизнь, а скончалась уже в XXI веке — в 2003 году. Карьера танцовщицы, захватившая ее по молодости, уступила карьере киноартистки и кинорежиссера. Лени снималась в так называемых «горных фильмах», фоном которых служили европейские горные массивы. Личные симпатии — и отнюдь не платоническое поклонение талантом, впрочем, без взаимности — со стороны Гитлера вознесли ее на самые высоты Третьего Рейха. Она снимала документальные фильмы о съездах НСДАП, в том числе общепризнанный шедевр документалистики — «Триумф воли». Работала она также и на съемках Олимпийских игр. Фильм «Триумф воли» сегодня изучается на факультетах мастерства документального кино, подробно разбираются приемы съемки, постановки кадра, видеоряда, заложенного в нем смыслового посыла. Эту работу Лени Рифеншталь по величине производимого на зрителя эффекта не удается превзойти даже с применением арсенала нынешних технических средств съемки.

 

Оправдана, но не прощена
Впрочем, сама Лени Рифеншталь никогда не причисляла себя к сторонникам нацизма: «Я никогда не опровергала того факта, что попала под влияние личности Гитлера. Но то, что я слишком поздно распознала в нём демоническое, несомненно, является виной или ослеплением».
После Второй Мировой войны, хотя ей и удалось доказать свою непричастность к преступлениям нацизма, ореол «обслуги нацистов» тянулся за Лени до самой смерти. Ей долго не давали снимать фильмы, поэтому пришлось освоить профессию фотографа. Рифеншталь путешествует по Африке, делает потрясающие снимки и сопровождает их путевыми заметками. Эти материалы охотно публикуют мировые новостные агентства и иллюстрированные журналы.
Судьба Ремарка, изгнанного из родной страны нацистами и позже завоевавшего весь мир своей непримиримой антивоенной позицией, и судьба Лени Рифеншталь, оказавшейся у высот Третьего Рейха, а затем свергнутой с этих высот и лишившейся любимой профессии — словно два полюса одной страны. Судя по выступлениям Ремарка после Второй Мировой войны, Лени Рифеншталь подпадала под его понятия о нацистских преступниках. Видимо, поэтому они не поддерживали отношений.

Нежданно-негаданно
В чем секрет такой стремительной популярности романа «На западном фронте без перемен»? Ведь Германия, совсем недавно вышедшая из Первой Мировой, была наводнена «военной литературой» и интерес людей к событиям войны не ослабевал. Секрет в том, что подавляющее большинство такой литературы представляли собой «победные мемуары» высоких воинских начальников, или просто хронологические описания событий. Ремарк первым взглянул на войну из солдатского окопа. Ему удалось рассказать о войне простым языком, перемежая страшные события ироничными вставками, не претендуя на какие-то политические оценки и не придавая героям «ложного героизма», не романтизируя события.
Спрос читателей нарастал стремительно. В ноябре 1928 года издатели солидной берлинской газеты «Фоссише цайтунг» увеличили тираж на несколько тысяч экземпляров — именно в этой газете впервые в период с 10 ноября по 9 декабря публиковался «роман с продолжением», столь «зацепивший» читателей. Чуть позже роман издали отдельной книгой.

 

А на утро примчалась слава…
Долгожданная слава пришла: Ремарка завалили письмами и гонорарами, очень быстро обеспечившими ему финансовую независимость. Необходимости работать «на дядю» в редакциях уже не было — и Ремарк уходит «на вольные хлеба», задумав новый роман как логическое продолжение только что вышедшего.
Но вместе с тем началась ожесточенная, порой даже оскорбительная, полемика в печати. Ремарка обвиняли в том, что он «замарал честь воина», «все это выдумал», «никогда не был на фронте». Все больше начинают звучать политические подтексты обвинений. Писатель не стремится к самооправданию, и лишь изредка дает интервью: «Я не ставил своей целью создать художественное произведение. Высший идеал вижу в том, чтобы талантливо писать для всех».
Постепенно словесные дискуссии перерастают в другие формы, становящимися опасными для жизни писателя. Наступает время национал-социализма.

Случай с кинофильмом
Гроза разразилась неожиданно. В 1930 году Ремарк продал права на экранизацию «На западном фронте без перемен» Голливуду за внушительную по тем временам сумму — 100 тысяч долларов.
Съемки прошли стремительно, картина получила «Оскара», однако в Германии ее толком показать не удалось.
Всему виной — национал-социалисты, выступавшие резко против Ремарка. Руководил «обструкцией» сам Геббельс, тогда — столичный гауляйтер. Штурмовики СА выпускали в кинотеатрах стаи белых мышей, гасили свет, кидали в экран тухлыми помидорами, рассыпали чихательный порошок, пикетировали правительственные органы, скупали билеты на сеансы. Мощный «накат» шел через национал-социалистическую печать. Под давлением национал-социалистов правительственная комиссия признала фильм как «отрицательно влияющий на молодежь» и картину сняли с показа. Тем временем, в конце декабря 1930 года в газете «Фоссише Цайтунг» начинается публикация его следующего романа — «Возвращение».

Изгнание
Как бы там ни было с голосами злопыхателей, но Ремарк — в лучах славы. Он знакомится с начинающей актрисой Рут Альбу, которая уговаривает писателя подумать о будущем и вложить часть гонораров в надежные вещи. И Ремарк покупает виллу «Мойте Табор» в Швейцарском Порто-Ронко, отличный особняк на склоне горы, а также ряд дорогих произведений искусства, среди которых — картины известных художников-импрессионистов Ван Гога, Дега, Сезанна, Тулуз-Лотрека, Ренуара,восточные ковры ручной работы, античные скульптуры. Поддерживает отношения с Ильзой Юттой, дружески отдыхает вместе с ней в компании Фелицитас фон Резничек на курортах Давоса и Арозы.
Рут Альбу он оставит в 1932-м. По воспоминаниям Рут, слава не принесла писателю того, что называется упоением известностью: «Он старался жить как можно незаметнее и никого не впускал себе в душу. До беспамятства был влюблен в одиночество, закутывался в него, словно в свои элегантные кашемировые пуловеры».
Предчувствуя, что с ним могут расправиться физически, Ремарк уезжает на приобретенную виллу, где работает над романом «Пат», впоследствии известным читателю как «Три товарища».
Возвращается Ремарк в Берлин под конец 1932 года.
В январе 1933 года, буквально накануне прихода национал-социалистов к власти, в одном из баров Ремарк получает от друзей записку: «Немедленно уезжай из города». И он — в чем был — в том сел в машину и пересек швейцарскую границу. Как оказалось — не напрасно.

Книжное аутодафе
Национал-социализм, пришедший к власти в Германии, стремительно набирает обороты, и уже 10 мая 1933 года студенты Берлина, симпатизирующие НСДАП, инициируют акцию «защиты от негерманского духа», объявляя этот день «Праздником костра». В огне должны сгореть все книги, не соответствующие новой идеологии. Перед публичным сожжением выступил Геббельс: «Дух германского народа выразит себя с новой силой. Эти костры не только освещают конец старой эпохи, они также озаряют и новую эпоху». Новая эпоха Германской истории не видела в числе своих адептов
Ремарка, поэтому его книги полетели в костер — наряду с книгами Манна, Фейхтвангера, Брехта. Однако национал-социалисты не ограничились акцией сожжения книг. В конце ноября того же года гестапо изымает произведения Ремарка из всех библиотек, книжных лавок и призывает население изъять эти книги из личных библиотек. Надо думать, каким отличным поводом арестовать человека стал факт нахождения у него запрещенной книги…
Чуть позже создается Имперская палата литературы, которая подчинила себе работу книжных издательств, типографий и книжных магазинов. Все литераторы обязаны были пройти регистрацию в Имперской палате, иначе путь для публикации для них оказывался наглухо закрытым. Но это еще не все — свободное творчество на вольную тему также не разрешено. Писателям рекомендовано разрабатывать всего четыре: «тему фронтового братства», романтизирующую войну, «тему нацистской идеологии», разъясняющую простому народу идеи национал-социализма, «тему малой родины», живописующую германскую природу, и «тему расовой теории», призванную убедить германского читателя в превосходстве над другими народами. Ремарк никак не вписывался в это «разрешенное творчество».

Двойные стандарты
Доктор Геббельс не был чужд двойных стандартов и, сжигая публично его книги, конфиденциально предлагал Ремарку «вернуться в рейх, чтобы ответственность за антивоенные книги возложить на издателя». Ремарк отказывается. Тогда нацисты стряпают легенду о его происхождении, позже получившую название «Крамер-спор».
И, тем не менее, простые немцы все же рисковали и держали у себя запрещенные книги Ремарка. Сохранилось воспоминание знаменитой немецкой писательницы Кристы Вольф о «книге в заплесневелом переплете», которую она, будучи в юном возрасте, читала тайком от родителей. «Я узнала из книжки, что на войне немец тоже может умереть жалкой смертью от пулевого ранения в живот. Наверно, это был первый покойник в моей жизни, чья судьба вызвала у меня невольный протест», — оставила Криста Вольф в своих записях.

Ремарк против Крамера
В 1929 году Ремарк подписывает псевдонимом «Крамер» одно из небольших произведений, которое следует за «На западном фронте без перемен». Этот псевдоним — просто вывернутая наизнанку фамилия автора, игра букв, ничего более. Но нацисты любили раздуть из мухи слона: Ремарк объявлен ими французским евреем. Отныне въезд ему в «тысячелетний Рейх» заказан, а на писателя объявлена охота. Муссируется также факт изменения написания фамилии Remark на Remarque — ведь «настоящий ариец не может менять немецкое правописание на французское». На самом деле евреем ни Ремарк, ни его предки не были, но легенда оказалась настолько стойкой, что вопрос о корнях муссировался до самой смерти писателя. В своем дневнике Ремарк запишет: «Ситуация в мире безнадежная, глупая, убийственная. Человек ближе к людоедству, чем ему кажется». Тем не менее, прибывший к писателю эмиссар Геринга еще раз просит его вернуться, сопровождая просьбу такими словами: «Вы же чистокровный ариец, вы должны быть с нами».
А пока на Ремарка открыта охота. Почти сразу после получения отказа вернуться на родину, вблизи его виллы в Порто-Ронко был убит молодой еврейский журналист Феликс Мендельсон.
По-видимому, его приняли за Ремарка. Заказчики убийства найдены не были. Предположительно, за ним стояли все те же национал-социалисты, пытавшиеся физически заглушить голос писателя.

Порто-Ронко
Тихий швейцарский городок на склоне горы, полого спускающейся к озеру Лаго-Маджоре, самой низкой точке итальянской Швейцарии, на границе с самой Италией. Мягкий воздух Ломбардских Альп, тихо плывущие рыбацкие лодочки, спокойствие и умиротворенность. Совсем недалеко город Локарно, где писатель найдет свое последнее — вечное — пристанище.
Особняк на склоне сразу понравился Ремарку и сопровождавшей его в тот момент Рут Альбу — добротное строение с прекрасным видом на гладь Лаго-Маджоре, а слева, у подножия горы,
устроились крошечные домики курортной Асконы, красоту пейзажа подчеркнул шпиль церквушки. Что еще нужно писателю? Уютный дом, терраса с потрясающим видом, тишина… и рабочий стол. Ремарк не раздумывал, и без колебаний приобрел «Мойте Табор».
В этот период у него возникает хобби, связанное с коллекционированием произведений искусства, причем писатель подбирает эти предметы, ориентируясь лишь на собственный вкус — а вкус у него был безупречным. Предметы искусства помогали ему до конца жизни справляться с плохим настроением и тревогами.

Рут Альбу
Маленькая брюнетка с карими глазами, родившаяся в 1908 году, «воплощение жизнерадостности», как называли ее окружающие. Восходящая звезда в театрально-кинематографическом мире Германии.
огатая и независимая — отец и дядя владеют крупнейшими в Южной Африке золотыми приисками.
Умная, интеллигентная, начитанная, разбирающаяся в искусстве. Рут Альбу стала для Ремарка «спасательным кругом» после разрыва отношений с Ильзой Юттой. Рут Альбу не будет возлюбленной Ремарка в высоком смысле этого чувства — отношения с его стороны к ней быстро перейдут от страсти на «дружескую колею». Напротив, Рут была до самого расставания страстно влюблена в писателя и стремилась дать ему все самое лучшее: она научила его отличать в искусстве хорошие произведения от плохих, привила интерес к коллекционированию, уговорила с пользой вложить заработанные деньги, подобрала ему отличное убежище на случай, если из Германии придется уехать, готова была бежать с ним хоть на край света. Именно она первой почувствовала опасность со стороны фашизма, надвигавшуюся на писателя, и сделала все, чтобы он смог этой опасности избежать. Ради Ремарка Рут даже оставила своего мужа Генриха — сына знаменитого немецкого писателя и драматурга Артура Шницлера.
Увы, большой любви не получилось и Рут Альбу, осознав, наконец, что к ней относятся, как к другу, а не как к женщине, разорвала отношения с писателем. Она проживет достаточно долгую жизнь в искусстве и уйдет в иной мир в 2000 году.

В Каза Монте Табор
Средства к существованию есть — он вовремя позаботился об этом и перевел всю наличность на счет швейцарских банков. К тому же поток гонораров не иссякает. Рядом с ним удобная Рут Альбу, безумно влюбленная в писателя, а позже — Маргот фон Опель. Ремарк не сидит затворником в собственной вилле. Он иногда выезжает в Венецию, Зальцбург, Будапешт, Вену, Париж. В Париже писатель участвует в конгрессе «писателей в изгнании», где его имя часто упоминается в выступлениях Ромена Роллана, Луи Арагона, Лиона Фейхтвангера и других, но сам предпочитает молчать. Позже его упрекнут в том, что его позиция по отношению к происходящему на родине не была озвучена своевременно.
Причины молчания позже прояснились — Ремарк не любил громких слов, предпочитая им конкретную помощь конкретным людям. Уже в начале 1933 года он селит бежавших из Германии писателей у себя на вилле, принимает участие в их бытовых проблемах, помогает решить их, поддерживает материально. Поддержку жертв национал-социализма денежными средствами он продолжал и после Второй Мировой войны, причем часто эта поддержка носила анонимный характер. Об этом узнали только после смерти писателя, из его скудных дневниковых записей.
А еще Ремарк работает над очередным романом, ставшим мощной пощечиной национал-социализму — мощнее всяких громких выступлений. Над пронзительным «Три товарища».

Три товарища
Этот роман — последняя работа автора в предвоенный период. «Подготовил стол к работе. Но стану ли работать? Закончу ли книгу? Не знаю, чего хочу. Цели? Разве стремление к любой цели не благой самообман, коли я не знаю ответа на вопросы: откуда? зачем? куда?» Такие внутренние терзания автора известны немногим, кто прочитал «Трех товарищей», это изумительное произведение, затронувшее миллионы сердец. Ремарк пишет роман о настоящей дружбе с 1933 по 1936-й. Писать ему невероятно трудно — мешают постоянные обильные ночные возлияния в кругу друзей, мрачное настроение, мысли о бренности бытия, порой граничащие с желанием добровольно уйти из жизни. Писатель буквально заставляет себя садиться за стол и работать, несмотря на обострившуюся болезнь легких и нервную экзему.
Роман выходит на датском, английском, а затем и на немецком языке, экранизируется в 1937 году американским кинематографом. Но достичь успеха «На западном фронте без перемен» роману не удается. В 1938 году Ремарка лишают немецкого гражданства.

Документ эпохи
Работа удалась. В свет вышел роман, в котором удивительным образом переплелись истинная дружба, любовь, целеустремленность, смерть — на фоне депрессивной безработной атмосферы
Германии накануне прихода к власти национал-социалистов. Трое друзей, Роберт Локамп, Отто Кестер и Готтфрид Ленц, труженики автомастерской, прошедшие Первую Мировую, несут в себе пережитое: «Прошлое вы ненавидите, настоящее презираете, а будущее вам безразлично». Они поддерживают друг друга безоговорочно и без раздумий — это тоже осталось «от войны». Роман «Три товарища» — он о потери самого дорогого в жизни, и о сохранении — во что бы то ни стало — настоящих человеческих чувств. Герои романа действительно теряют самое дорогое: один — любимый автомобиль, другой — любимого человека, а третий — саму жизнь. Три главных потери любого человека — дорогая вещь, дорогой человек, бесценная жизнь.
Ремарк мастерски вплетает в роман микросюжеты, наверняка взятые из жизни, и так ярко расцвечивающие повествование: нуждающаяся семейная пара, продающая автомобиль, старушка, приобретающая попугая, «чтобы было с кем поговорить». Тема национал-социализма проходит здесь вскользь, выражаясь через убийство штурмовиками одного из товарищей. Это — тоже реальная история, прообразом которой послужило уличное убийство национал-социалистами нескольких рабочих.

Благородный поступок
«После обеда был звонок из Лондона: моя фамилия в последнем списке на лишение гражданства. Ну что ж! По крайней мере не лишено практического смысла, в следующей войне интернируют, но не сразу». Так Ремарк был оповещен о лишении его германского гражданства. Кроме того, его бывшая супруга Ильза Ютта Цамбона жила — на его вилле — также лишенная гражданства, с просроченным паспортом, и над ней нависала угроза интернирования из Швейцарии. Ремарку — благодаря его всемирной известности — высылка не грозила, и он совершает благородный поступок: вновь заключает брак с Цамбоной, приобретает паспорт Республики Панама.
Сохранилось документальное свидетельство благородного поступка писателя — паспорт с вклеенными в него фотографиями номинальных супругов. С фотографий на зрителя смотрят две пары грустных глаз, предчувствующих большие изменения в их жизни. Позже Ремарк переберется в Америку и обретет присутствие духа, а Цамбона последует за ним. Но ныне, в 1938-м, писатель еще находится в смуте чувств, боль от которых немного притупит кинодива Марлен Дитрих. А еще Ремарк, преодолевая ставшее привычным плохое настроение, пишет откровенный антифашистский роман «Возлюби ближнего своего». Этот роман выйдет в 1940 году.

Его фантазия была его силой
«Мы были соотечественниками. Говорили на одном языке, который любили. Впервые я встретила его в Венеции, в Лидо. На пляже, куда я пошла погреться на солнце и почитать своего любимого Рильке, Ремарк подошел ко мне и, посмотрев на книгу, сказал не без иронии: «Как я вижу, вы читаете хорошие книги!» «Хотите, я вам прочту несколько стихотворений?» — предложила я. Он скептически посмотрел на меня. Киноактриса, которая читает?! Я читала ему наизусть. «Давайте уйдем отсюда и поболтаем», — сказал он. Я последовала за ним. Я последовала за ним и в Париж.
Летом 1939 года я со своей семьей и Ремарк были в городке Антиб. Он ценил быстрые машины. Каждый раз, проходя мимо своей любимой «Ланчии», стучал ногой о колесо, как бы приветствуя ее. В этой же машине на следующий год Ремарк по переполненной беженцами дороге сумел привезти мою дочь в Париж.
Ремарк стал первым беженцем, которого я взяла под свое покровительство. Для него я нашла дом, где он имел возможность встречаться с людьми и во время «запретных часов». Ремарк был мудрым, но это ни на йоту не уменьшало его скорби. Он считал, что сам сделал слишком мало, что не боролся по-настоящему с нацизмом. Но как часто он произносил: «Говорить — легко, делать гораздо труднее». Незадолго до его смерти мы с дочерью говорили с ним по телефону. Мне рассказывали, что смерть очень страшит его. Мне это более чем понятно. Нужно иметь большую фантазию, чтобы бояться смерти. Его фантазия была его силой».
Это — воспоминания из книги «Размышления», написанной Марлен Дитрих на склоне своих лет. Очень емкие и красочные, талантливо написанные воспоминания. Несмотря на то, что в 140-страничной книге Ремарку уделено от силы полторы страницы, они вместили главные черты натуры писателя.

«Пума» Марлен Дитрих
Она родилась в декабре 1901 года в семье офицера берлинской полиции. Будущая звезда Голливуда с детства занималась музыкой и не мнила себя в жизни никем иным, как только артисткой. Училась в театральной студии, играла в берлинских театрах, пела, с 1922 года регулярно стала сниматься в кино. В следующем году вышла замуж за администратора кинопроизводства Рудольфа Зибера. В 1930 году Марлен Дитрих подписала контракт с американской компанией «Парамаунт» и покинула Берлин. Фильмы с ее участием будоражили умы довоенного поколения, любовь к ней Гитлера — впрочем, на расстоянии и без взаимности — граничила с одержимостью.
Во время Второй Мировой войны Марлен Дитрих, получившая американское гражданство, заняла непримиримо-антифашистскую позицию и посещала союзнические части, отправлявшиеся воевать, с агитационными представлениями. После войны снималась немного — в основном в мелких ролях, которые выбирала сама, но освоила профессию конферансье, писала для «гламурных» женских журналов. Последние годы жила затворницей в парижской квартире, где и скончалась в 1992 году. Одна из последних фраз, сказанных Дитрих, такова: «Не страшно умирать — страшно жить».
Ее умели снимать, скрадывая маленький рост, некоторую полноту, плоскую грудь, широкую талию и большие ноги. В ее характере было что-то мужское — расчетливость до мелочности, стремление брать штурвал руководства на себя, где бы она не появлялась. Очень часто в кинофильмах Марлен Дитрих появлялась в мужской одежде, именно после таких смелых экспериментов женщины во всем мире наденут брюки и пиджаки. Ей очень нравилось разбивать сердца.
Один из биографов Дитрих дал ей такую характеристику: «Она имела яркую сексуальность, но не имела пола». Дитрих была бисексуальной, ее «послужной список» насчитывает огромное количество любовников и любовниц, порой весьма и весьма причудливых, среди которых самыми известные — Жан Габен, Жан Кокто, Ремарк, Фрэнк Синатра, Кирк Дуглас, Жерар Филипп, Эдит Пиаф. Впрочем, Марлен Дитрих отнюдь не представляла собой глупую женщину — на склоне лет, в своих мемуарах, она постаралась сказать о каждом из партнеров и партнерш доброе слово, превознести их таланты. Ремарк видел в натуре Марлен что-то кошачье и именовал Пумой.

Ремарк и Пума
Началом их отношений считается начало сентября 1937 года. Потому будут страстная переписка, частые телефонные переговоры, совместные поездки на Лазурное Побережье, в Антиб, Лион, Париж, переезд в Америку и путешествия по ее городам. Бурные отношения продлятся до 1940 года, после чего произойдет мучительный разрыв. Но они останутся друзьями до самой кончины писателя, изредка будут перезваниваться и обмениваться знаками внимания. Позже Ремарк вложит портрет Марлен Дитрих в образ Жоан Маду из романа «Триумфальная арка».
Для Ремарка это был очень тяжелый роман. Излив душу в письмах, нужно было строить реальную жизнь, но их характеры никак не могли состыковаться в прочный союз. Прагматичная, требовавшая восхваления, Марлен и закомплексованный, неуверенный в себе Ремарк — что могло у них получиться? Очень быстро отношения свелись к общению «умудренной женщины» и «озорного ребенка», кролика и удава. «Выдаю себя за мальчишку. Не то…» — запишет Ремарк в дневнике. Ему хотелось продлить состояние взаимной влюбленной нежности, а его возлюбленная желала руководить и подчинять. Писателя выводила из себя частная жизнь Марлен, в которой он оказался как участник «свиты» лакеев, обслуживающих ее капризы. «Работать. Работать. Прочь от пумы! Прочь, прочь! В этом нет больше никакого смысла», — отметит Ремарк в конце 1938 года.

Расставание
Однако мучительные отношения затянутся еще на два года. Однажды Ремарк, в порыве крайнего отчаяния, предлагает Пуме выйти за него замуж. Но Пума сообщает в ответ, что вот-вот сделала аборт, забеременев от артиста Джимми Стюарта на только что прошедших съемках. К тому же Дитрих требует от Ремарка подарить ей картину Сезанна из его коллекции. Такого пренебрежительного тона писатель вынести не смог и отказал Пуме в этом желании.
Позже, в романе «Триумфальная арка» он напишет: «Ты подлая стерва! Жалкая лгунья. Убирайся ко всем чертям со своей дешевой загадочностью. Один тебе нужен, видишь ли, для упоения, другому ты заявляешь, что любишь его глубоко и совсем по-иному, он для тебя тихая заводь. Что ты знаешь обо всем этом? Тебе нужно опьянение, победа над чужим «я», которое хотело бы раствориться в тебе, но никогда не растворится, ты любишь буйную игру крови, но твое сердце остается пустым, ибо человек способен сохранить лишь то, что растет в нем самом».
Дитрих, прочитав роман, только хмыкнула: «Ремарк изображает меня хуже, чем я есть. Я намного интереснее его героини». Роман в письмах
Эта удивительная переписка Пумы с Ремарком дошла до нас в очень ограниченном виде — писем Ремарка к Марлен сохранилось гораздо больше, чем Марлен к Ремарку. Практически все письма Пумы были уничтожены последней женой Ремарка Полетт Годар. Письма Ремарка — это свидетельство его настоящей тоски по женскому идеалу, которого он так и не смог найти и которого, в общем-то, и нельзя найти.

Эрих Мария Ремарк из Парижа
Марлен Дитрих в Беверли-Хилз
…Я думаю, нас подарили друг другу, и в самое подходящее время. Мы до боли заждались друг друга. По отношению к своим любимым детям Бог столь же добр, сколь и лют, — и несколько лет назад он уже подбрасывал нас друг другу. То, что мы этого совсем не осознали, он милостиво не заметил и простил. Восславим же его. Любимая, это на самом деле так. Ты вспомни, что было примерно с полгода назад. Нам незачем быть поучительным примером для тысяч подрастающих юнцов. Мы просто невероятно подходим друг другу. Мы в равной степени анархичны, в равной степени хитры, понятливы и совершенно непонятливы, в равной степени люди деловые и романтичные, мы в равной степени любим прекрасные драматические порывы и столь же безудержный смех, мы в полном восторге от того, что в любое время видим друг друга насквозь и точно так же в любое время запросто можем попасться на удочку друг другу…


Марлен Дитрих из Парижа
Эриху Мария Ремарку в США
Я пишу тебе, потому что у меня вдруг острый приступ тоски — но не такой, какой она у меня обычно бывает. Париж в сером тумане, я едва различаю Елисейские поля. Я в растерянности, я опустошена, впереди нет цели. Незачем больше бегать за продуктами и за летчиками, летающими в Берлин, — мне незачем больше заботиться о моей матери, чтобы прокормить ее зимой. Не знаю, куда девать себя. У меня никого нет, я больше не знаю покоя с вышиванием крестом! Я воспряла, и я дралась с одними и другими, я выбила для себя свободу и теперь сижу с этой свободой наедине, одна, брошенная в чужом городе. И тут я нахожу твои письма! Я пишу тебе безо всякого повода, не сердись на меня. Твоя растерзанная пума

Марлен и «Альфред»
Стиль прежних писем нежности к Марлен со временем перестал давать желаемый Ремарком эффект. Кинодива удалялась от писателя, в ее жизни уже появились новые увлечения. И Ремарк в отчаянной попытке удержать Дитрих придумывает маленького мальчика Альфреда, который пишет письма «тетушке Лени» в простой наивной детской манере, с орфографическими ошибками. Часто письма идут в пересказе Ремарком слов Альфреда. Писатель как бы возвращается в детство, от которого осталась фотография его самого, сидящего на коленях отца.
— … Любимая тетушка Лени, я все еще здесь; не могу же я оставить дядюшку Равика в полном одиночестве, потому что с тех пор, как ты уехала, он ведь вообще-то совсем один…
— …Альфред, которого я позвал, стоит рядом. Он хочет что-то сказать тебе. «Почему ты ушла? Было так хорошо»…
— …Альфред посылает тебе перо. Оно принадлежало одному голубю из Central Park. Это кое-что для полета, говорит он. Хорошо. Лети! Всегда, когда кому-то казалось, будто с нами покончено раз и навсегда, мы вдруг появлялись неизвестно откуда, целые и невредимые…
Мальчик Альфред разбился о ледяной характер Марлен Дитрих. Ее интересовали не взаимные чувства, а то, как она смотрится на их фоне.

 

Америка, Америка…
В конце августа 1939 года Ремарк запишет в своем дневнике: «Тревожные дни. Война в воздухе.
Просматривал утром газеты: во Франции началась мобилизация. Не отправиться ли мне в среду в Нью-Йорк? Если еще возможно. Только что узнал о подписании русско-немецкого пакта о ненападении». В Париже не найти былого спокойствия: «Всюду мобилизованные с чемоданчиками. Повозки и телеги. Цветные солдаты. Понурые, беспокойно вздрагивающие лошади. Граница и первые кварталы города. Дома и улицы затемнены на случай ночных налетов. Елисейские поля. Арку не видно». Ремарк едет в Шербур, где вместе с Дитрих, ее мужем и дочерью отчалит на пароходе «Куин Мэри» в США. Европа для Ремарка отныне закрыта почти на десять лет.
В Калифорнии Ремарк получит статус беженца — и ему тоже запретят выходить на улицу вечером, с 20 до 6 утра. А днем не удаляться от дома более, чем на пять миль. «Как сужается мир: когда-то от горизонта до горизонта, потом без Германии, без Австрии, без Италии, Швейцарии, Европы, потом без Мексики, одна лишь Америка, и вот пять миль в Голливуде. Завтра, возможно, в концлагере, и тогда 5 миль покажутся целым миром!»
Привыкший неожиданно срываться «с места» писатель теперь связан по рукам и ногам. Снова начинается депрессия, садиться за печатную машинку нет сил. Ремарк нанимает секретаршу «чтобы немного взбодрить себя», но оказывается — печатать нечего, бодрость не приходит. Обостряются боли в сердце, приходит мигрень, дают о себе знать почки.
Раз уж совсем не пишется, остается одно — напиваться. А еще — завязывать интимные знакомства.

Грета Гарбо
Сентябрь 1940 года отмечен знакомством писателя с актрисой Гретой Гарбо. Этот роман будет протекать эпизодически, закончится в мае 1941-го, без ссор и взаимных упреков. Грета Ловиса Густафссон, шведка по происхождению, была немного младше Ремарка, она родилась в 1905 году в Стокгольме. Сниматься в кино начала рано, позже, в Королевском драматическом театре Стокгольма режиссер Мориц Стиллер придумал ей звучный псевдоним Гарбо. С 1925 года Гарбо перебралась в Голливуд.
Всю оставшуюся жизнь Гарбо прожила в США, купив в районе Нью-Йоркского Манхеттэна квартиру. В ней она и ушла из жизни в 1990 году. Сегодня имя актрисы Греты Гарбо присутствует в первых строчках списков самых именитых актеров мирового кино.
Гарбо никогда не была замужем. Правда, в ее биографии присутствует эпизод, когда в 1927 году она решилась заключить брак с актером Джоном Гилбертом, но сбежала буквально из-под венца. В профессиональном плане у нее было много удачных ролей, но как личность — ничего особо выдающегося собой она не представляла. «Большую часть жизни я провела лежа в постели. Не будучи больной, могла оставаться в постели целый день, просто лежать и смотреть телевизор» — так скажет о себе Гарбо на склоне лет.
«Жизнь может быть так прекрасна, если знаешь, что с ней делать» — знаменитый афоризм Гарбо. По большей части Гарбо не знала, что делать с жизнью и как подарить ее кусочек тому, кто рядом.

Лупе Велес
Близкие отношения с Марией Гваадалупе Вильялобос Велес, жгучей мексиканской актрисой Голливуда, продолжались у Ремарка с сентября 1941 по март 1942-го. Велес на десять лет моложе Ремарка и тоже склонна к депрессиям. В карьере Лупе Велес далеко не все складывалось удачно, хотя она достаточно много снималась в Голливуде, играла в бродвейских мюзиклах. Самым известным стал комедийный фильм «Девушка из Мексики». Мужем Лупе Велес пять лет был знаменитый «Тарзан» Джонни Вайсмюллер, но брак развалился в 1938-м, когда число супружеских скандалов превысило все мыслимые количества.
Для Ремарка такая партия не сулила ничего хорошего: к моменту знакомства с писателем Лупе Велес вела довольно раскрепощенный образ жизни, любила «погулять», выпить, баловалась наркотиками. Такая женщина едва ли смогла бы заставить Ремарка сесть за письменный стол и, превозмогая депрессию, продолжать работу. Хотя она его любила — больше она его, чем он ее. Лупе Велес оказалась из тех женщин, что отдают гораздо больше, чем берут.
Она закончила в 1944 году свою жизнь скверно — приняла большую дозу снотворного. Самоубийство Лупе Велес совершила, будучи беременной от актера Гарольда Марэша.

Вера Зорина
Роман с Зориной, случившийся летом 1942 года, даже и романом назвать нельзя — так, эпизод мятущейся души писателя. Зорина — лишь «русский» псевдоним, а настоящее ее имя — Ева Бригитта Хартвиг. Она, дочь немца и норвежки, родилась в Берлине в 1917 году, училась в балетной школе, очень рано стала выступать. Поскольку в 1933 году Ева Бригитта сотрудничала с «Русским балетом Монте-Карло», пришлось выбрать соответствующий псевдоним. Позже была работа в Голливуде и в Бродвейских мюзиклах.
К моменту знакомства с Ремарком Зорина — замужем за известным хореографом-постановщиком Джорджем Баланчиным. Она почти на двадцать лет младше писателя, и все это выглядит как отношения родителя с дочкой. Таких отношений Ремарк строить не умел.
В 1946 году Вера Зорина второй раз успешно выходит замуж за медиамагната Годдарда Либерсона, благополучно воспитает двух достойных сыновей, в третий раз выйдет замуж после кончины Либерсона, и доживет до глубокой старости, скончавшись в 2003 году в США.

Хеди Ламарр
Луис Майер, глава компании MGM, так отзывался о Хеди Ламарр: «Самая красивая женщина, какую я видел в кино и в жизни». Хедвига Ева Мария Кислер родилась в Вене в 1914 году, ее активно снимали в Голливуде, успела шесть раз побывать замужем и родить троих детей. Но, что самое интересное, Хеди Ламарр занималась наукой и имела в своем активе несколько изобретений, касающихся беспроводной связи.
После окончания Второй Мировой ей не везло: неуживчивый характер, острый ум и постоянная критика американской киноиндустрии «работали» против нее. Сначала кто-то организовал провокацию с ее якобы кражей дешевых туфель из супермаркета, потом вышла книга-пасквиль, в которой содержалась изрядная порция лжи о частной жизни. Постепенно «растаяло» все, заработанное в молодости.
Умерла Хеди Ламарр в 2000 году во Флориде, некогда известная, а теперь всеми покинутая, старушка — в доме престарелых. В жизни она стремилась ставить все точки над «i», и не жить двойными стандартами. Такой тип женщин тоже не подходил Ремарку.

Луиза Райнер
Она награждена двумя «Оскарами», и до сих пор здравствует, перешагнув 100-летний порог.
Родилась Луиза Райнер в Дюссельдорфе в 1910 году, с 1935 года играла в Голливуде, в том числе в известнейшем фильме «Большой вальс». Но в начале 1939-го рассорилась с голливудскими начальниками, уехала в Великобританию.
Первый брак Райнер, закончившийся на редкость неудачно, относится к 1938 году. Где-то сразу после этого Луиза Райнер, повинуясь чувствам разбитого сердца, недолго встречается с Ремарком, а в 1943 выходит замуж за издателя Роберта Ниттела. В этом браке Райнер прожила оставшуюся жизнь, пока в 1989 году супруг не скончался. «Моя жизнь была замечательной. Я видела много, я жила много, я встретила много хороших людей. Я имела замечательного мужа 45 лет. Мне очень повезло в том, что я соприкоснулась с множеством людей, которые имели смысл в жизни», — так сказала Райнер в 2003 году. Имел смысл в жизни и Ремарк. И Райнер влюбилась в него, даже отправляла букеты, в нарушение всех правил приличия. Но Ремарк очень много пил, а Райнер искала себе надежного спутника. Как говорится, эти отношения «не срослись».

Морин О'Салливан
Главная роль Морин, по которой ее знают все, — роль Джейн Паркер в фильме «Тарзан: Человек-обезьяна», а затем — и в продолжениях фильма о Тарзане. Морин Паула О'Салливан родилась в небольшом ирландском городке Бойл в 1911 году. Голливуд стал ее «путеводной звездой» в 1930-х, снималась практически до своей смерти в 1998 году.
Ремарк встречался с Морин, практически одновременно встречаясь еще и с Лупе Велес, и с Луизой Райнер. А еще в период встреч с Ремарком Морин О'Салливан сделала аборт. Кто являлся отцом ребенка, до сих пор осталось в тайне. Некоторые исследователи жизни Ремарка полагают, что здоровье писателя по этой части было не безупречным, но не настолько плохим, чтобы однозначно сказать — детей у него быть не может.
В начале 1940-х Морин вышла замуж за режиссера Джона Фэрроу, от которого родила семь детей.
Судьба артистки сложилась удачно.

Рут Мартон
Еще одна женщина, талантливая и разносторонне одаренная, Рут Мюзам, а в замужестве — Рут Мартон — появилась в его жизни также в американской эмиграции, в 1939 году. Рут родилась в Берлине, в Голливуде снималась в нескольких фильмах, но популярностью не пользовалась, поэтому быстро освоила техническую профессию ассистента режиссера. Позже Рут Мартон ставила театральные постановки и телешоу, написала несколько книг.
Рут и Ремарк не стоили совместных планов на будущее, и мимолетный роман быстро перерос в многолетнюю дружбу, до самой смерти писателя. Во встречах с Ремарком Мартон выступала в качестве благодарного слушателя и, как могла, поддерживала его во время депрессий. Умная и деликатная женщина, не отличавшаяся блеском и шиком, тем не менее, она была очень ценной для писателя в человеческом плане.
После смерти Ремарка Рут Мартон написала книгу, которая в русском переводе называется «Береги себя, мой ангел». В этой книге Рут оставила бесценный портрет писателя, единственный в своем роде. Портрет, в котором нет и намека на скабрезности, осуждений, домыслов, но нет и приукрашивания действительности.

Наталья Палей
«Красивое, чистое, сосредоточенное лицо, длинное тело — египетская кошка. Впервые ощущение, что можно влюбиться и после Пумы» , — запишет Ремарк в своем дневнике в начале 1940 года.
Ремарк именует эту женщину в своих дневниках как Наташу П. Речь идет о красавице русского происхождения Наталье Палей, «смятенной русской душе».
Наталья Палей — особа великокняжеских кровей. Отец — великий князь Павел Александрович, родной брат императора Александра III, в свое время оскандалившийся своей женитьбой на нетитулованной петербургской красавице Ольге Карнович. Семья великого князя лишается всех прав, ей запрещается пребывать в России, поэтому Павел Александрович с супругой обосновался во Франции, где в 1905 году появляется дочь Наталья. Правда, во время Первой Мировой запрет был снят с разрешением титулования детей князьями Палей, и это решило участь великого князя в революционные годы — его арестовали и в 1919 году расстреляли. По счастливой случайности Ольга Палей с детьми покинула Россию — через Финляндию и Швецию.
Наталья Палей во Франции познакомилась с кутюрье Люсьеном Лелонгом, вышла за него замуж и стала работать на ведущие модные дома Франции в качестве макекенщицы. Брак оказался неудачным — Лелонга интересовали мужчины, а не женщины. Потом была дружба с Жаном Кокто и Антуаном де Сент-Экзюпери. Позже Наталья выйдет замуж во второй раз. Последние два десятилетия жизни пройдут замкнуто, в общении с многочисленными знакомыми только по телефону. Она доживет до 76 лет и окончит свои земные дни в одной из квартир Нью-Йорка. Последними ее словами будет фраза: «Хочу умереть с честью».

Ремарк и Палей
Они знакомятся на новогоднем вечере в одном из Нью-Йоркских ресторанов. Ремарку уже за сорок, но он очарован и покорен. К тому же исполняется давняя мечта писателя — быть причастным к «высшему свету». Ради чего он, выходец из ремесленной семьи, приобрел благородный титул? Позже Ремарк сохранит образ Палей в романе «Тени в раю» — возлюбленная главного героя тоже манекенщица, и ее тоже зовут Наташа.
Роман продолжался около одиннадцати лет, на протяжении которых отношения то сходили «на нет», то вновь разгорались. Ремарк разъезжал по Америке, а затем — после окончания Второй Мировой — и по Европе. Кочевая жизнь манекенщицы тоже не способствовала оседанию на одном месте. Наташа не скучала в разлуке, смело заводила мимолетные романы. Ремарк ревновал Наташу до безумия, хотя тоже позволял себе — как это было принято для него всегда — развлечься. Одно время Наташа даже жила у писателя на вилле в Порто-Ронко, совсем недолго, пока ссора не заставит Палей собрать вещи и уехать.
«Лучик света в мире обезьян» оказался очень вспыльчивым, нетерпимым к мелким грешкам, что уж говорить о крупных личных недостатках, присущих писателю. Наталье страшно не нравилось — а кому это может понравиться? — неделями продолжавшееся пьянство, неумение заставить себя сесть за письменный стол, спонтанно рождавшиеся «загулы» и депрессии. Раздражало даже происхождение Ремарка. Отношения оказались обреченными. К тому же Наташа вышла замуж за более надежного, как ей казалось, человека.
Писатель осторожно запишет в дневнике: «Мысли, как всегда, о Н. Не проходит почти ни секунды, чтобы был свободен от них. Поистине, почти ни секунды». В другой записи, уже после окончательного расставания в 1950 году, Ремарк будет откровеннее: «Эта стерва действительно месяцами не давала мне взяться за перо». Но на самом деле причины неудач в создании прочной семьи крылись не в характере Натальи, а в особенностях личности писателя. Все это откроется Ремарку в процессе лечения у психолога Карен Хорни.

Работа на спецслужбы
Был ли Ремарк сотрудником американских спецслужб? Сохранившиеся документы говорят об обратном. Однако Америка пыталась привлечь писателя на выполнение правительственных поручений — в целях борьбы с фашизмом — используя мировую известность Ремарка и его «воинствующий пацифизм». Однако спецслужбам не удалось использовать писателя в полной мере, как это было с Марлен Дитрих, регулярно выступавшей на радио и разъезжавшей в агитбригадах.
Тем не менее, в конце 1942 года Ремарк посетил вице-президента США Генри Уоллеса — по его приглашению, — но предложений об активном участии в программе пропаганды антифашизма не принял, дорожа своей независимостью. А еще он пишет аналитическую статью «Практическая воспитательная работа в Германии после войны». «Побежденная и оккупированная страна легко превращается в страну людей ненавидящих. Небольшие просчеты могут очень быстро стать орудием пропаганды... А ненависть тоже ведет к войне», — это отнюдь не конкретная аналитика «трудяги спецслужб», но взгляд писателя, который по-прежнему сторонится публичности, и самое главное слово скажет в своих книгах.

Искра жизни
Новый роман Ремарка с таким названием выходит в 1951 году, и вновь становится объектом критики. Как может писатель говорить о том, чего не видел и не испытал? Как можно писать о фашистском концентрационном лагере, если он не провел в нем ни дня? Но Ремарк создает не документальное повествование о конкретном месте и конкретных людях — он вновь обращается к проблеме человека, волею обстоятельств поставленного в экстремальные условия.
Работая над рукописью, писатель не фантазирует, а строго следует документальным свидетельствам, коих после окончания войны появилось великое множество — книги, фотографии, материалы следствий. А еще — живые люди, которые прошли через весь этот ужас и дали бесценные свидетельства «из первых рук».
Издать книгу, как это ни кажется парадоксальным, оказалось весьма трудно. Германия, устав от ужасов войны, стремилась поскорее все забыть и начать «с чистого листа» — вновь будировать нацистскую тему стало непопулярно. «Искру жизни» встречали по большей части враждебно, но многие узники концлагерей приняли ее должным образом — они подтвердили, что все было так на самом деле.

Голливуд
Американская киноиндустрия принимает Ремарка «на ура». Успех фильма «На западном фронте без перемен» не забыт — и режиссеры готовы экранизировать следующие произведения. В 1937 году выходит фильм «Возвращение», в 1938-м — «Три товарища», с Ингрид Бергман в главной роли и сценарной поддержке Френсиса Скотта Фитцжеральда. Далее — в 1948-м — будет снята «Триумфальная арка» и значительно позже — в 1958-м — «Время жить и время умирать». Но лоск и фальшивые улыбки Голливуда очень быстро наскучили писателю. Как только представилась возможность — а произошло это после окончания Второй Мировой войны, в 1948 году — Ремарк возвращается в Порто-Ронко. Америка, увлекавшая его в лице Марлен Дитрих, уже ничем не держит. Тем не менее, писатель очень сильно обижен на свою родину, и в 1947 году, преодолев значительные препятствия формального характера, получает-таки американское гражданство. Такое же гражданство получит и его формальная супруга Ильза Ютта Цамбона.
С Голливудом не всегда складывались безоблачные отношения. Однажды Ремарку пришлось судиться с продюсерами фильма «Триумфальная арка» из-за невыплаты ему гонорара в 10 тысяч долларов. Сумма небольшая, но в послевоенное время Ремарк испытывает нужду в средствах, и лишние суммы вовсе не помешают. Он должен заплатить швейцарским властям кругленькую сумму налога за все его годы отсутствия в Порто-Ронко. «Сколько ни зарабатывай, все равно остаются крохи», — вздыхает писатель в дневнике. Есть и приятные новости: любимая машина цела и, как прежде, стоит в гараже, готовая в любой момент тронуться с места.

Долгое признание
Знаменитый автор «Будденброков», кумир молодости Эриха Пауля, нобелевский лауреат Пауль Томас Манн в значительной мере повторил эмигрантскую судьбу Ремарка. В 1933 году он тоже оказался в Швейцарии как беженец от национал-социализма, его книги тоже сожгли на «Празднике костра», нацисты тоже уговаривали Манна вернуться в Германию, а после отказа лишили его гражданства. В 1938 году Манн тоже эмигрировал в США, а в 1952-м — аналогично — переехал в Швейцарию. Как и Ремарк, он неоднократно бывал после войны в Германии, но жить в ней не хотел. Умер он также в Швейцарии, правда, гораздо раньше Ремарка — в 1955-м.
Но, в отличие от Ремарка, Манн сразу же занял публичную антифашистскую позицию, которая транслировалась через регулярные радиопередачи из США. Манн критиковал Ремарка за «невнятность» и нежелание открыто выступить против национал-социализма. Кроме того, Ремарк казался Манну беллетристом, не способным на глубокие произведения, а оттого работавшего «на публику». В этом мнении ему были солидарны другие эмигрантские писатели и литературоведы. Литературоведы, кстати, очень долго не интересовались творчеством Ремарка.
Время все расставило на свои места.

Бригитта Хорни
На излете лета 1949 года Ремарк знакомится в Асконе с актрисой Бригиттой Хорни, которая отдыхает на швейцарском курорте вместе со своей матерью, психоаналитиком Карен Хорни. Съемная дача Хорни находится очень близко к имению Ремарка. Простота, ясность ума, жизнерадостность, молодость — Бригитта на 14 лет моложе писателя — привлекают Ремарка, которому уже «за пятьдесят». Бригитта Хорни родом из Берлина, и профессиональная ее карьера складывалась вполне удачно: театр, затем съемки в кино в Германии, Швейцарии, Англии, США — до самой смерти в 1988 году.
Но не тут-то было. Бригитта здраво оценила перспективы подобных отношений и не поддалась чарам писателя. Однако эта встреча стала для Ремарка судьбоносной — благодаря ее матери, Карен Хорни, он избавился от комплексов, с которыми дожил до «полтинника». Кстати, с Бригиттой Хорни Ремарк был дружен и после кончины матери, считая для себя эту потерю очень существенной.
Карен Хорни и глубины подсознания
Именно эта женщина помогла Ремарку осознать причины его душевной неустроенности. Помощь, оказанная ей писателю, невозможно оценить — настолько большой оказались результаты дружбы и ее участия. И не мудрено — Хорни, родившаяся в 1885 году, к моменту знакомства с Ремарком обладала мировой известностью как создатель оригинальной психоаналитической школы и массы научных трудов.
В одном из писем к дочери Хорни говорит о Ремарке, как о серьезно больном, но не безнадежном пациенте: «Мы еще больше подружились, я послала ему верстку своей книги, подумав, что ему это может что-то дать. И смотри-ка, он не только ее читает, но и сказал вчера вечером — чуть ли не торжественно, — что сегодня особенный день: он кое-что понял в самом себе».
Хорни помогла «перевести» из подсознания писателя в осознанную форму все, что тяготило его и что стало причиной беспробудного пьянства, неустойчивых отношений с многочисленными женщинами, болезненных привязанностей, нежелания плодотворно работать. Дневник Ремарка, относящийся к периоду общения с Карен Хорни, пестрит самоанализом: «Дело не в том, что в детстве мне досталось мало ласки, а в том, что досталось ее меньше, чем другому: вот откуда могло многое пойти, наряду с прочими причинами. Моя критикомания — элемент невроза. Антипатия к людям. Сарказм. Неприятие. Колебания в принятии решений — из-за общей неуверенности. Снобизм. Тяга к знаменитостям со стремлением рядиться в чужие перья; похваляясь нынешним или былым знакомством с ними, доказать себе и всему миру, что ты «lovable». Бравирование именами; хвастовство в разговорах; сознавая, что это даже неумно, и все же продолжая это делать: то же самое, то же самое».
Ремарк разобрался в себе. Впереди — несмотря на груз болезней тела — много достойных дел, но уже без груза депрессий. К сожалению, Карен Хорни в дальнейшем не могла оказать ему помощь в качестве доброго друга — она скончалась вскоре, в 1952 году.

Ценитель искусства
Коллекция предметов искусства, которую Ремарк собирал десятилетиями, порой оказывалась инициатором удивительных встреч. В 1964 году к маститому писателю обратился начинающий писатель Ганс Фрик. Он разыскивал своего отца, которого никогда не знал, но Фрика были сведения о встречах его с Ремарком. Отец Фрика занимался продажей редких ковровых изделий. Мельком Фрик упомянул, что написал роман.
Ремарк подтвердил факт знакомства: «Да, я действительно был знаком с вашим отцом, приобретая у него ковры. Начиная с 1937 года всякая связь с ним оборвалась. Ничего более подробного сообщить вам не могу, потому что каждый раз встречался с ним на бегу, то есть когда он приносил ковер. Если захотите прислать мне свою книгу, буду вам очень благодарен».
Фрик прислал книгу, а Ремарк отозвался на нее очень положительной рецензией. Роман «Брейнитцер или чужая вина» вышел годом позже, за ним последовали другие романы, пьесы, киносценарии. Ремарк также помог Фрику с переводом романов на английский язык и их издании в США.
«Долг платежом красен». Ремарк помог начинающему писателю обрести себя — так же, как когда-то ему помог это сделать Стефан Цвейг. И на небосклоне новой Германии зажглась свежая звезда.

После войны
«Что дал ты, любвеобильный и щедрый, своей семье? Ты стыдился своих близких. Ты завышал их социальное положение. И мало заботился о них. Делал вид, что их нет». Еще в Америке до него начинают доходить послевоенные письма родных. Сестра Эрна пишет, что всем было трудно, но отец еще жив, хотя и болен. А вот Эльфриду казнили по доносу в 1943-м за активное участие в движении Сопротивления. Портниха Эльфрида Шольц однажды открыто пожелала Гитлеру «пулю в лоб», за что «Народный суд» приговорил ее к гильотине. «Вашего брата мы, к сожалению, упустили, вам же от нас не уйти», — прокомментировал смертный приговор председатель суда. Ремарк посвятит Эльфриде роман «Искра жизни», а в родном Оснабрюке ее именем назовут улицу.
Обиды юности забыты. В 1948 году в Порто-Ронко Ремарк встречает отца, Петера Франца Ремарка и уговаривает его остаться, немного погостить в Швейцарии. В 1953-м он посетит Оснабрюк, снова встретится с отцом и повидается с сестрой Эрной. Через год отца не станет. Ремарк примчится из Парижа в Оснабрюк на похороны. Сестре Эрне он завещает 50 тысяч долларов. Эрна Ремарк переживет своего именитого брата и скончается в 1978 году.
Писатель смог исправить эту ошибку молодости и отдал родственный долг — как мог.

Последний акт
В 1955 году Ремарк активно работает над сценарием фильма «Последний акт», рассказывающем о последних днях «бесноватого фюрера». Сценарий, написанный на основании архивных документов и книг людей, расследовавших преступления нацизма, получается острым, ярким, без полутонов и оттенков. Но это как раз и смущает постановщиков, и они настоятельно требуют исключения отдельных фактов и сцен. Ремарк идет им навстречу и переписывает сценарий, смягчая его. Потом была еще одна — окончательная — правка. Чуть позже он выступит со статьей-рецензией «Будьте бдительны», в которой назовет истинные причины такого отношения к сюжету фильма.
Ремарк смело говорит о начавшейся в Германии «ползучей реабилитации» нацистских преступников. Он имеет на это право — вдова судьи, вынесшего смертный приговор его сестре, получает неплохую пенсию «по потере кормильца», а генеральный прокурор, предложивший повесить участников неудачного покушения на фюрера в 1944 году, и затем лично присутствовавший при казни, тоже получает пенсию. Имелись и другие подобные факты, в то время как многие жертвы нацизма таких пенсий не удостоились.
Фильм «Последний акт» прошел для зрителя незамеченным — исключительно из-за «беззубой» позиции постановщиков и недосказанности.

Время жить…
…и время умирать. Роман с таким названием выходит в 1954 году. Он написан по «горячим следам» недавно закончившейся Второй Мировой войны. Трагические события, разворачивающиеся в романе на фоне разрушенной бомбардировками Германии, относятся к концу 1944 года. Ремарк снова выводит на передний план скромную фигуру рядового немецкого солдата Эрнста Гребера, его человечное отношение к людям и его любовь к девушке Елизабет, знакомой с детства.
Конец романа трагичен: Гребер, приставленный охранять группу арестованных жителей, получает приказ расстрелять их как партизан. Однако он жалеет их и выпускает на свободу. А один из тех, кого Гребер выпустил, платит Эрнсту совсем другим — он убивает Гребера как ненавистного солдата Вермахта…
После выхода книги Ремарк работает на сценарием фильма с несколько измененным названием «Время любить и время умирать». Фильм, снятый американской кинокомпанией, выходит на экраны в 1958 году. В этом факте не было бы ничего особенного, но режиссер Дуглас Серк предложил самому писателю принять участие в фильме еще и в качестве актера. И Ремарк согласился на небольшую роль профессора Польмана, знакомого Эрнста Гребера, человека, который, рискуя жизнью, прячет в своем доме еврея.

Случай в Берлине
В статье «Глаз как активный искуситель», вышедшей в 1958 году, Ремарк красочно живописует, насколько серьезно прошелся по его жизни и жизни его современников фашизм.
«Распахнув дверь в студию, где планировались съемки фильма «Время любить и время умирать», я ощутил себя как в кошмарном сне. Как бы все вернулось на круги своя: флажки со свастикой, черные униформы элитных войск. На первый взгляд это показалось маловероятным.
Подобный эффект повторился несколько дней спустя, когда со студии мы отправились на одну из городских улиц для съемок. По дороге мы заехали на бензоколонку, чтобы заправиться. В машине находилось трое актеров из фильма в форме элитных частей. Заправщица, увидев нас, отпрянула и крикнула в направлении дома: «Беги, Отто! Они опять здесь». Даже воспоминание может оказаться мощным искушением».

Полетт Годар
1951 год — это год начала последней любви Ремарка. В этом году, в очередной приезд писателя в США, начинаются его отношения с киноактрисой Полетт Годар.
Марион Полин Леви родилась в США в 1910 году, ее изумительную внешность заметили еще в детстве и взяли рекламировать детскую одежду. Позже, получив большую сумму после развода родителей, сменив имя на псевдоним, юная Полетт отправилась завоевывать Голливуд. Участницу «массовки» приметил великий Чарли Чаплин и тайно женился на ней в 1934-м. Чаплин научил Полетт актерскому мастерству и снял ее в своих фильмах «Новые времена», «Великий диктатор». На этом совместное сотрудничество Полетт с Чаплиным закончилось.
Брак не состоялся. Полетт оказалась весьма острой на язык, и семейные будни сопровождались бесконечными ссорами. К чести этой звездной пары, они не стали публично выяснять отношения, а тихо расстались, уладив все положенные формальности.
В 40-е годы XX века Полетт снималась много, во время Второй Мировой выступала в Индии и Бирме перед американскими солдатами. Второй раз «выскочила замуж» за актера Берджеса Мередита, но и этот брак не стал для нее последним. Кларк Гейбл предлагал Полетт руку и сердце, но в третий раз она вышла замуж все-таки за Ремарка. Она чуть было не сыграла Скарлетт О'Хару в легендарном «Унесенные ветром», если не неожиданное появление Вивьен Ли…
После войны кинокарьера Годар стала стремительно сходить «на нет», хотя иногда ей удавалось получить роль, сыграть в театре. Но она не отчаивалась — финансовое благополучие обеспечивали четыре дома в дорогих районах Лос-Анджелеса и антикварный магазин. Кроме того, она, наконец, обрела мужчину своей мечты.

Ремарк и Полетт
«Все нормально. Нет неврастении. Нет чувства вины. Полетт хорошо на меня действует» — наконец-то спокойствие в душе писателя. В 1957 году Ремарк официально разводится с Ильзой Юттой, достойно устраивает ее жизнь, а через год он и Полетт становятся мужем и женой.
Поначалу они много путешествуют: Венеция, Милан, Сент-Мориц, Брегенц, Мюнхен, Зальцбург, Флоренция, Рим, Париж, Нью-Йорк. Затем здоровье стало подводить писателя, и он все больше остается в Порто-Ронко, а Полетт в одиночку разъезжает по миру с гастролями. Их отношения все больше напоминают отношения пожилой супружеской четы, прожившей в браке не одно десятилетие, а потому безгранично доверяющей друг другу.
Так оно и было. Супруги обменивались письмами, которые Ремарк подписывал так: «Твой вечный трубадур, муж и поклонник». Иные находили в отношениях супругов какую-то искусственность — Полетт любила роскошь. Впрочем, Ремарк тоже позволял себе покупать дорогие вещи. Иногда Полетт демонстративно покидала Порто-Ронко, когда Ремарк снова прикладывался к бутылочке. Однако она всегда возвращалась, и супруги без лишних слов мирились.
Полетт старалась оградить писателя от пережитого и смягчить «былые грехи». Последние две зимы жизни писателя они провели вместе — в Вечном Городе — в Риме. Здоровье Ремарка сильно ухудшилось: последствия недавно перенесенного инсульта и два сердечных приступа превратили его в старика. И именно Годар проводила скончавшегося писателя в последний путь, фактически прожив с ним в браке более двадцати лет.

Последняя остановка
Эта небольшая пьеса написана Ремарком в 1956 году, в перерывах между работой над романом «Черный обелиск». Пьеса, действие которой разворачивается в Берлине, отражает события всего двух дней Второй Мировой — 30 апреля и 1 мая 1945 года. По сюжету советские войска входят в Берлин, и там происходит встреча «лицом к лицу» с солдатами СС и узниками концентрационных лагерей. Но хронологическое описание событий — это не стезя Ремарка. Он ставит вечные вопросы человеконенавистничества, агрессии, приспособленчества, предательства самих себя, задавая вопрос: «Спасет ли нас всех нас прощение и любовь?»
Писатель лично присутствовал на репетициях и на премьере в берлинском «Ренессанс-театре».
Затем произведение ушло в самостоятельную сценическую жизнь — тридцать повторов в «Ренессансе», затем Мюнхен, Вена, показы по телевидению... Несмотря на то, что эта пьеса была отмечена вниманием только серьезных и вдумчивых зрителей, она не «канула в лету». И до настоящего времени некоторые провинциальные и студенческие театры ставят «Последнюю остановку».

Запоздалая молодость
Благодаря вниманию Полетт, писатель пытается сделать и досказать то, что было не сделано и недосказано «во цвете лет». Он пишет романы о войне «Искра жизни», «Время жить и время умирать», «Ночь в Лиссабоне». Возвращается к предвоенному времени в романе «Черный обелиск» и «Тени в раю». Работает над романом об эмигрантской жизни «Земля обетованная», который закончить не успеет. Он дает интервью, пишет статьи, главная тема которых — «не повторить ужасы войны». Работает над сценарием фильма о последних днях Гитлера.
Его наконец-то отмечают власти. Ремарк становится почетным гражданином Ронко и Асконы, посол ФРГ вручает писателю орден Большой Крест «за заслуги в борьбе с фашизмом». Получает он и
медаль Мезера от Оснабрюка. Но почести уже не волнуют писателя. После вручения медали отжителей Асконы Ремарк запишет, что хотя и был тронут, но с этими людьми ему оказалось не о чем говорить, он очень устал от приема. Ремарк вообще устал от жизни.
А немецкое гражданство ему так и не додумались вернуть...

Самый длинный день
В 1962 году американский кинематограф обращается к теме Второй Мировой войны и снимает фильм «Самый длинный день» по книге одноименной Корнелиуса Райана. Книга, как и фильм, рассказывает о высадке войск союзников в Нормандии, на северном побережье Франции. По признанию критиков, фильм получился масштабным и достоверным — причиной тому множество исторических документов и записи рассказов очевидцев, собранных Райаном в книге. Кроме того, съемки проходили на реальной местности, что усилило достоверность сцен переправки дивизий через Ла-Манш, выброски десанта и штурма пляжей. Ремарк, обладавший к тому времени колоссальным архивом исторических сведений, книг и документов о Второй Мировой, приглашен к работе над фильмом в качестве консультанта. Кстати, в фильме снялся тогда еще молодой Шон Коннери.
Успех фильма был оглушительным — картина получила две премии «Оскар». Значительно позже, в 1998 году, режиссер Стивен Спилберг вновь обратился к теме высадки войск союзников и снял фильм «Спасти рядового Райана», который удостоился аж пяти премий «Оскар».

Человечность
Людям, близко общавшимся с Ремарком, он запомнился как человек, которому претило выказывать какое-либо превосходство над людьми. Особенно это касалось вопросов национальной и расовой ненависти. Он считал всех людьми равными, и принимал во внимание лишь личные качества конкретного человека. Не было и превосходства над теми, кто оказывал ему какие-либо простые услуги — горничные, портье, официанты, домашние экономки. По воспоминаниям Рут Мартон, Ремарк даже чувствовал себя не очень уютно, когда эти люди в его присутствии выполняли свою работу. «Он верил в магическую силу чаевых», — пишет Рут. Таким способом писатель часто стремился выражать свою благодарность прислуге. Окажет он знаки благодарности и людям, обслуживавшим его дом в Порто-Ронко, завещав им вполне приличные суммы из своего состояния.

Интервью с самим собой
В 1966 году, за четыре года до смерти, Ремарк интервьюирует сам себя по заданию германской газеты «Ди Вельт». Это в общем-то короткое интервью он писал целый месяц, очень вдумчиво составляя вопросы и давая на них ответы.
Из «Интервью с самим собой»:
Вопрос. Какую книгу вы считаете лучшей?
Ответ. Неизменно ту, что еще не вышла в свет. Наверное, так происходит с каждым. Я и без того не ощущаю особой привязанности к уже опубликованным книгам. За исключением моей первой книги, я обычно так долго над ними работаю, что потом никак не могу заставить себя перечитать написанное. Ведь не случайно говорят: «Книгу не заканчивают, с книгой расстаются». Просто не хочется вспоминать о связанных с нею мучительных переживаниях. И вот книга закончена — теперь пусть сама прокладывает себе путь.
Вопрос. Что для вас самое главное в жизни?
Ответ. Независимость, терпимость, понимание наиболее благородных качеств, свойственных исключительно человеку, и только им самим бессовестным образом доводимых до скотского состояния. Справедливость — и чувство юмора, который зарождается в душе каждого по-своему.

Аневризма аорты
Летом 1970 года у Ремарка случается третий инфаркт. Последний. Его кладут в клинику Сант'Аньезе в Локарно. Официальный диагноз смерти от 25 сентября — аневризма аорты.
Пишет Рут Мартон: «Поздно вечером мне позвонила моя близкая подруга. Смотрела ли я телевизионные новости? Ей не пришлось заканчивать свою осторожную фразу. Я сразу все поняла. Ремарк умер в госпитале Локарно недалеко от своего дома. Рядом с ним безотлучно находилась Полетт. Он счастливо избежал того, чего всегда боялся больше всего, — остаться в одиночестве, когда грянет Великое Неизбежное».
Похороны прошли более чем скромно. Из близких приехали лишь сестра и давний друг, Ханс Хабе. В последний путь писателя сопровождали жители Асконы — мелкие лавочники да хозяева питейных заведений, в которые он заходил. Присланный букет роз от Марлен Дитрих был гневно отброшен Полетт.

Жизнь после смерти
После смерти писателя Полетт Годар приложила много усилий к сохранению лучшего из наследиясупруга — она занималась его финансовыми делами, продвигала публикации, участвовала в постановке произведений. Но утрата оказалась невосполнимой, и в 1975 году Годар удалили опухоль груди, отчего рука распухла и стала «слоновой». И тут Полетт, всегда служившая для Ремарка источником оптимизма, сдалась в плен болезни.
Ее характер резко изменился, она начала пить, испортился характер, обретя массу странностей и капризов. Хотя писатель оставил ей практически все состояние, да и сама она отнюдь не нуждалась в деньгах, появилось постоянное беспокойство об утрате средств к существованию. И она распродает знаменитую коллекцию импрессионистов, жертвует 20 миллионов долларов университету Нью-Йорка, однажды даже пытается покончить с жизнью. Хозяин Нью-Йоркской квартиры выставляет Полетт, превратившуюся к тому времени в откровенную алкоголичку, на улицу, и она уезжает в Порто-Ронко. Ко всем бедам добавилось серьезное заболевание кожи лица — былая красота осталась только на фотографиях.
Она скончалась в 1990-м, Порто-Ронко, в своей постели, с каталогом аукциона «Сотби» в руках, куда незадолго до этого она выставила свои драгоценности. Но узнать, что сокровища принесли миллион долларов, Полетт не удалось — она скончалась, едва перевернув страницу каталога.
Полетт Годар упокоилась на кладбище Локарно, рядом с мужем, Эрихом Мария Ремарком.

 

Незавершенный роман
В последнем романе «Земля обетованная», который оборвется незавершенным, Ремарк обращается к жизни эмигрантов в США во время Второй Мировой войны. На задний план уходят военные действия и жертвы битв. Нам предстает полная бесправия жизнь эмигранта, бежавшего от войны и попавшего не только в «бюрократическую машину» государства, но и плененного собственными воспоминаниями о пережитом — бесконечного бегства от гестапо, угроз, насмешек, унижений.
Писателю не хватило времени, чтобы закончить этот роман. Сохранились только авторские наброски сюжетной линии, по которым читатель хотя бы приблизительно сможет узнать, чем все-таки роман закончится. «Подумай насчет Голливуда. Здесь мы слишком чужие, чтобы позволить себе просто так прозябать в беспомощности. А там, в безумном карнавале фабрики грез, глядишь, и найдется местечко, чтобы перезимовать», — последние слова диалога, написанные Ремарком как автором литературных произведений. Когда-то и ему удалось «перезимовать» там.

Ремарк и Россия
Это — особая тема, даже можно сказать, — парадоксальная. Впервые Ремарк в Советском Союзе был издан в 1929 году, потом, в 1939-м, попал под запрет, и новый запрет последовал в 1949-м. Тем не менее, к началу 1970-х, на книжных полках многих советских читателей уже стояли дефицитные «Три товарища». Вообще Советская власть не утруждала себя беспокойством об авторских правах и не платила автору никаких гонораров за русские издания, весьма и весьма многотиражные. С другой стороны, книжные издательства неоднократно обращались к Ремарку за авторскими предисловиями «специально для советских читателей», но писатель деликатно ссылался на занятость и нехватку времени, а на вопрос о том, получает ли он из Советского Союза литературную критику, просто говорил, что русский язык не знает, и читать ее не сможет. Только однажды, в одном из интервью, он сказал об истинной причине нежелания написать предисловие — причиной была обида за нарушение его прав на гонорар.
Творчество Ремарка советский «официоз» недолюбливал, называл его «буржуазным». Но, скрепя сердце, все-таки издавал. Сегодня, когда Ремарк стал «народным достоянием», на книжных прилавках можно насчитать с десяток изданий его книг от разных издательств — дорогостоящих, на отличной бумаге, и в «карманном формате».

По мотивам автора
Ставить Ремарка в театрах и снимать по его произведениям фильмы в Советском союзе не допускалось. Даже после того, как «оттепель» 1960-х сняла запреты с его произведений, все равно никто не решился «визуализировать» великие романы. Тем не менее, сюжет одного советского фильма — кстати, разгромленного Хрущевым и оттого в полном варианте пролежавшего на полках — «Застава Ильича» поразительно перекликается с «Тремя товарищами». Режиссер Марлен Хуциев мечтал сделать фильм о настоящей дружбе трех очень разных по характерам парней.
В частности, есть в фильме и прямое упоминание Ремарка. Один из друзей, Николай, весельчак и повеса, говорит о большой дружбе, а в ответ от друга, Сергея, серьезного и вдумчивого, слышит: «Это называется Эрих Мария Ремарк. Хочешь, я приеду к тебе на белом автомобиле?» Николай слышит в этой фразе издевку и ссорится с друзьями, но в конце концов все-таки побеждает дружба — ребята находят примирение.
Хрущев раскритиковал первоначальный вариант фильма за то, что герои не знают, как жить и как строить коммунизм, поэтому некоторые сцены и диалоги пришлось переделать. Герои Ремарка тоже не знали, как жить, но они хранили самое ценное — добрые человеческие взаимоотношения.

 

Волчек и «Три товарища»
Конечно, сегодня произведения Ремарка в России уже не на пике популярности, о них редко вспоминают политики, не громят их с трибун. Книги писателя заняли прочное положение «классической прозы», они читаемы и любимы. Периодически произведения Ремарка «визуализируются» в театральных постановках.
Главный режиссер московского театра «Современник» Галина Волчек в 1998 году обратилась к теме «Трех товарищей» и поставила спектакль, который с успехом идет до настоящего времени. И произведение ожило вновь. «Я не хотела сделать камерную историю. Перечитав этот роман через много-много лет, я поняла, что именно этот литературный материал дает возможность высказаться на большую тему — о том, что тревожит сегодня», — говорит главный режиссер. В отзывах прессы на спектакль хорошо подмечено: «Галина Волчек ставит спектакль об эпохе отчаяния. Об эпохе продажности и предательства, о времени, лишенном душевной устроенности, сострадания, милосердия, о людях униженных, утративших нравственные ориентиры, доведенных до края, черты, и о том страшном, на что эти люди могут оказаться способны. Обращаясь к истории не столь уж давней, постановщик сегодняшних «Трёх товарищей» заставляет нас вспомнить, как эпоха отчаяния сменилось эпохой разгула такой сволочи, какой еще не знал мир».
Кстати, один из главных персонажей произведения — автомобиль «Карл» — был изготовлен для постановки по спецзаказу на «АвтоВАЗе» и подарен «Современнику».

Память
Через год после кончины писателя городской совет Оснабрюка, желая увековечить память великого земляка, дал одной из городских магистралей имя «кольцо Эрих Мария Ремарка». Один из отелей Оснабрюка носит его имя: «Hotel Remarque».
Но далеко не все гладко складывалось с архивом писателя. После смерти Ремарка Полетт Годар предпринимала попытки передать его наследие в германский город Марбург, во Всегерманский литературный архив, но безуспешно. Поэтому большинство рукописей оказалось в Америке, повторив его судьбу изгнанника. «В результате того, что меня против моей воли сделали космополитом, своего рода «гражданином мира», я узнал, что это значит — быть гражданином мира. Об этом свидетельствуют и мои романы», — сказал писатель незадолго до смерти. И только в 1989 году университет Оснабрюка при поддержке городских властей учредил официальный архив писателя, который ныне находится в помещении университетской библиотеки. Основой и самой главной ценностью архива стала рукопись «На западном фронте без перемен», приобретенная в 1995 году на пожертвования сберегательных касс федеральной земли Нижняя Саксония. Серьезная научная работа, ведущаяся в архиве по сохранению и исследованию наследия писателя, позволяет надеяться, что имя Ремарка не канет в лету.
Не создано пока и памятника писателю, несмотря на то, что такие проекты рассматривались. Хотя самый лучшая память об авторе — его книги.

 

Драматический персонаж
Наверное, сам Ремарк никогда не задумывался о том, что по прошествии времени его имя будет
фигурировать в самой настоящей драматургии. Вероятно, не задумывались об этом и его жены — Ильза Ютта и Полетт Годар. А вот в начале 2010 года драматург и публицист Марк Яковлев написал пьесу «Дважды жена, или Шесть минут до смерти», в которой участвуют Ремарк, Ильза Ютта и Полетт. Пьеса, в которой автор через этих двух женщин постарался показать весь творческий путь Ремарка, через реплики главных героев донести до зрителя главные факты биографий, знаменитые книжные афоризмы.
Это драматическое произведение еще ждет своей постановки. Наверняка не за горами и художественный фильм о жизни этого замечательного писателя.

 

Коротко
— При всех своих достоинствах Полетт Годар совсем не умела готовить, и даже не могла сама вскипятить чайник. Поэтому Ремарку приходилось самому вставать к плите.
— Марлен Дитрих, напротив, готовить очень любила, причем к процессу приготовления не допускала никого. Однажды пришедшая по утру в съемную квартиру Ремарка хозяйка застала кухню в таком состоянии, «словно в ней проходила битва». Накануне Марлен «уделала» кухню, увлекшись приготовлением изысканного блюда.
— Писатель ненавидел бумажники, поэтому, расплачиваясь, всегда доставал купюру из заднего кармана брюк. Этот процесс представлялся ему эффектным.
— В кругу знакомых писателю дали кличку Бони — по имени одного персонажа из анекдотов по имени Бонифаций, сквернослова, ловеласа и прожигателя жизни. А Марлен Дитрих называла Ремарка по-другому — Равик. Это имя он позже дал своему главному герою в романе «Триумфальная арка».
— В периоды депрессивного творческого «затыка» писатель расчехлял печатную машинку, несколько часов сидел, уставившись на чистый лист бумаги, что-то обдумывая, потом зачехлял машинку и отправлялся откупоривать бутылку кальвадоса.
— Однажды в Америке прошла выставка работ импрессионистов, для которой Ремарк предоставил картины из своего собрания. Сходив на выставку, писатель остался весьма доволен тем, как смотрятся «его» картины.
— В последние годы активной работы Ремарк был очень требовательным к себе. Иногда он уничтожал рукописи почти готовых глав как неудачные, и переписывал их заново.
— В характере Ремарка было неизменно давать прозвища тем, с кем он близко общался. «Шалава», «Моя дама», «Птичка», «Шотландец», «Мой ангел» — вот те немногие прозвища, которыми именовались известные в его кругу люди, и все знали, о ком идет речь.
— Часть коллекции писателя составляли всевозможные изображения ангелов — рисунки, лепные статуэтки, фотографии.
— Писатель очень любил цветы, отдавая наибольшее предпочтение розам желто-розового оттенка.
Среди любимых были тюльпаны и гардении. На окнах в его квартирах всегда присутствовали цветы, о которых он трогательно заботился. А еще он не мыслил посещение знакомых без букета.



Создан 01 сен 2012